Онлайн книга «Год багровых убийств»
|
Позднее Ханна однажды призналась Юэсюэ: «Его семья, вероятно, оказала щедрую спонсорскую помощь университету. Иначе как он умудрился попасть в группу без научного руководителя и темы диссертации?» В Бэйчэне Се Вэньчжэ повторил этот трюк. Его навыки с годами становились все совершеннее, поэтому тюрьма Наньхай не стала для него препятствием. Достаточно было упомянуть о дипломе Бостонского университета, и вот уже начальник тюрьмы выписывает для него пропуска… Несколько деловых обедов – и администрация тюрьмы у него в кармане. Мысли путались у нее в голове, а певица все надрывалась на фоне энки [55] и народных мотивов финальной строкой песни: «Где же твоя совесть?!» Цзинфан заметила, что Юэсюэ погрузилась в мрачные размышления, из которых ей самой было не выбраться, поэтому взяла ее за руку. — Если вдруг что-то пойдет не так, немедленно уходи. Договорились? – Она не стала озвучивать вслух все, что имела в виду под этой фразой, – Юэсюэ и так все понимала без слов. На самом деле Цзинфан мечтала, чтобы ее подруга хотя бы изредка забывала о Чэнь Линь Шуфэнь и Се Вэньчжэ. Но едва их беседы преодолевали порог в три предложения, как Юэсюэ вновь погружалась в свои бредовые видения, будто в их квартире внезапно появлялись призраки. Цзинфан видела, как эти видения постепенно разрушают психику Юэсюэ, мешая той даже преподавать, в то время как сама Юэсюэ верила, что, поскольку уж ей-то известны механизмы психоза, она может волевым усилием исцелить свой рассудок и отказывалась обращаться за профессиональной помощью психиатра. Вместо этого Юэсюэ все глубже погружалась в детали своего исследования, что лишь ухудшало ее и без того хрупкое состояние. Разумеется, Цзинфан уже проконсультировалась со специалистом и выяснила, что даже сами психиатры регулярно отслеживают свое состояние и вовремя проводят что-то вроде обнуления своего мозга, чтобы продолжать эффективно оказывать помощь пациентам. Однако Юэсюэ вообразила себя медиумом в буквальном смысле, вправляющим душу обратно в тело… После того случая по дороге в Шуйдиляо, когда все чуть не окончилось лобовым столкновением со встречной машиной, Юэсюэ разработала практику: задержка дыхания на пять-десять секунд, которая помогала ей вернуться обратно в реальность. Однако студенты все чаще наблюдали ее либо в оцепенении, либо с гримасой боли на лице. — Я буду осторожна… – Голос девушки дрогнул, выдавая неуверенность. Даже ее практика не могла гарантировать контроль над ситуацией. И действительно, приоткрыв дверь машины, она вновь застыла в оцепенении. Стены тюрьмы, некогда облицованные желтой плиткой, покрылись ржавчиной и граффити. Облицовочные листы железа, некогда бирюзовые, теперь буквально истекали ржавчиной словно кровью, обнажая свое нутро с пугающей скоростью. В мгновение ока здание тюрьмы Наньхай превратилось в крышу рынка Шуйдиляо. За ржавой перегородкой сидела Чэнь Линь Шуфэнь в оранжевой робе. Она яростными, хаотичными движениями рисовала что-то на бумаге цветными карандашами. С каждым движением ее руки надпись «Тюрьма Наньхай» постепенно трансформировалась в «Продовольственный рынок Шуйдиляо». Юэсюэ оцепенела, инстинктивно пригнувшись и спрятавшись за листом железа. Ее сердце бешено колотилось. Страх, что Чэнь Линь Шуфэнь ее заметит, пригвоздил девушку к месту. Едва она приоткрыла дверь машины, как порыв ветра захлопнул ее, а в окне возникло лицо Чэнь Линь Шуфэнь, которая прижалась к стеклу и прошептала: «Ты наконец пришла!» |