Книга Год багровых убийств, страница 62 – Карасуми

— Здесь указано только твое имя… – Цзинфан напряглась, взглянув на пропускные документы, выписанные на одного человека – Ван Юэсюэ. В пропуске также было указано, что условия посещения разрешают лишь аудиозапись, а фото- и видеосъемка запрещены. – Я не смогу пойти с тобой.

— Не волнуйся. Я уже говорила с начальником тюрьмы, господином Лю. Я справлюсь и одна.

— Я опасаюсь Се Вэньчжэ, – заметила Цзинфан, которую беспокоили не столько формальности, а то, что он затаился где-то в тени и, как только исследование Юэсюэ принесет плоды и выйдет на финальный этап подготовки отчета о проделанной работе, появится как черт из табакерки, чтобы присвоить ее академические заслуги себе. – Он просто играет с нами.

Из магнитолы раздалась песня, в которой женский вокал под аккомпанемент ритмичных ударов ударной установки переплетался со звуками хуциня ^[53]. Голос Чэнь Сяоюнь ^[54] звучал надрывно и четко в созвучии с тревогой Цзинфан:

Цзинфан игриво приподняла бровь и широко раскрыла глаза, выразительно глядя на Юэсюэ. Та смотрела на нее секунды три, прежде чем поняла намек.

— А, ты о нем… – Она фальшиво рассмеялась, но за этим смехом была слышна тревога, ничуть не меньшая, чем у Цзинфан. – Он не бросит меня, пока я ему полезна.

— Я думаю, он просто закидывает удочку поглубже, чтобы выудить рыбу покрупнее, то есть тебя, и прибрать к рукам результаты твоих исследований. – Цзинфан судила по своему опыту. Человек, не идущий на все ради себя, будет растоптан небесами и землей. Любой человек может стать разменной монетой в руках того, кто завидел на горизонте выгоду.

— В таком случае ему придется извести кучу приманки, меня не так легко провести! Подкараулил меня у входа в универ, потребовал поужинать вместе, а за ужином сунул этот конверт… – Юэсюэ намеренно не стала вдаваться в подробности того свидания. Она знала, что свободолюбивая Цзинфан не из тех, кто станет переживать по пустякам, но если рассказать всю подноготную, то ее ненависть к Се Вэньчжэ станет еще сильнее, что в будущем может осложнить ее сотрудничество с ним или совместные доклады на заседании кафедры.

Се Вэньчжэ – фаворит декана и его зама – наверняка уже догадался о том, как к нему относятся, поэтому приходит в ее кабинет, только когда Цзинфан нет, подкарауливает Юэсюэ в дни, когда Цзинфан отсутствует на работе, оформил пропуск в тюрьму только на ее имя без всяких ассистенток… Хотя нужно вести записи и фиксировать эмоциональное состояние Чэнь Линь Шуфэнь, а эта задача почти невыполнима в одиночку. Если у Се Вэньчжэ не просто избирательная амнезия относительно того, что для полевых интервью требуются как минимум два человека, то это означает, что он намеренно вычеркнул Цзинфан из исследования.

— В следующий раз, когда он опять тебе что-нибудь вручит, сразу покажи мне. – Цзинфан разглядывала Юэсюэ с нехарактерной для нее задумчивостью. Внезапно та показалась ей совершенно чужой и незнакомой. Цзинфан боялась, когда другие читали ее подругу как открытую книгу, – но почему теперь, дома, лицом к лицу, Юэсюэ все еще играет роль непоколебимой и безупречной, словно все дается ей без малейших усилий?.. Просто поужинали – и она сразу получила пропуск?.. Здесь явно что-то нечисто. Похоже, они договорились о какой-то сделке. Но Цзинфан предпочла закрыть на это глаза, не изводя Юэсюэ гиперопекой и оставив ее личную свободу неприкосновенной.