Книга Лондонский матч, страница 169 – Лен Дейтон

— Ты все так и оставишь? Ты не будешь докладывать о своих подозрениях?

— Я был у дядюшки Сайлеса на уик-энде… некоторое время назад… перед Рождеством. Там же был Брамс Четвертый. Я спрашивал его о том, как принимают информацию на той стороне.

— Ты мне все это уже говорил. А что он может знать об этом? – презрительно сказал Вернер.

— Не слишком много, но я уже тебе говорил, этого достаточно, чтобы я убедился: та самая женщина, Миллер, обслуживала двух агентов.

— В лондонском Центре? Да что ты, Берни! Ты все еще хочешь доказать или нет, что Брет агент КГБ?

— Не знаю. Я все хожу и хожу кругами. Но там были два агента: Фиона, ее код «Чугун», и второй агент, которого называют «Джейк». Брамс Четвертый подтвердил это, Вернер.

— Нет, нет, нет. Если Брет передавал материалы в Москву… об этом страшно подумать. Это означает, что они узнавали о сведениях, которые передавал нам Брамс Четвертый сразу же, как только мы их получали…

— Вот поэтому мы и должны выяснить, отслеживала ли Москва все материалы Брамса Четвертого все то время, пока мы их получали.

— А как ты это сделаешь?

— Я даже не знаю, сможем ли мы вообще это сделать. Это чертовски трудная работа, связанная с копанием в архивах, и я не могу предвидеть, как ГД отнесется ко всему этому.

— Но это будет выглядеть очень странно, если они запретят тебе поработать в архиве, верно?

— Им не нужно будет говорить, что они мне не доверяют, – сказал я. – Они просто объяснят мне, как трудно выудить то, что мне нужно, из архивного материала. Они также скажут мне, что если КГБ имеет здесь хороший источник, то они сделают все, чтобы его не компрометировать. И они будут правы, Вернер.

— Я не могу поверить в то, что Москва знала о Брамсе Четвертом, который все эти годы работал на нас, и спокойно дала ему уйти к нам. Даже если Брет передавал им его сведения.

— И они позволили Брамсу Четвертому уйти, – сказал я.

— Нет, они не давали ему возможности уйти, – сказал Вернер. – Это ты его спас.

— Мы вместе выручили его, ты и я, Вернер.

— Если бы Брет докладывал все в Москву, Брамс Четвертый все еще был бы в Восточном Берлине.

— Но у них не было никаких сигналов на этот счет. Я убедился, Брет не знал, что я собираюсь делать. И до самой последней минуты, до того, как ты приехал в Лондон и сказал все Дики, никто в лондонском Центре не знал, что я собираюсь вытащить Брамса Четвертого.

— Но знала твоя жена. Она могла сказать Брету.

— Не было времени, – ответил я. – Я думал об этом, но у Брета не хватило бы времени, чтобы понять все и отправить сообщение в Москву.

— Значит, Брет под подозрением, и ГД временно заморозил его, пока не решит, что со всем этим делать.

— Похоже на это, – сказал я.

— И только эта женщина, Миллер, знает всю правду, так мне кажется, – сказал Вернер.

Что-то необычное почудилось мне в его лице, и я взглянул на него с особым вниманием.

— Но она в реке Хафель, – сказал я.

— Представь, что я ее видел, эту Миллер.

— В морге? Она всплыла из шлюзов Шпандау?

— Она вовсе не мертва, – произнес Вернер с самодовольным видом. – Я видел ее в полном порядке и даже здоровой. Она клерк. Работает в Красной Ратуше.

Красная Ратуша – это муниципальный центр Восточного Берлина, массивное здание из красного кирпича недалеко от Александерплац, пережившее не в пример окружающим зданиям свое столетие.