Книга Лондонский матч, страница 192 – Лен Дейтон

— А что он скажет?

Брет посмотрел на меня с тревогой и обидой. Я невольно выступал в роли следователя, и он ничего не мог с этим поделать. Я был его последней надеждой.

— Он скажет, что Штиннес дал нам только оперативный материал.

— И хороший оперативный материал, – сказал я.

Это не было ни вопросом, ни утверждением, это было чем-то средним между ними.

— Прекрасный оперативный материал, – саркастически заметил Брет. – Но когда мы его использовали, все шло из рук вон плохо, как ни странно.

— Но они скажут, что это была ваша ошибка, – заметил я.

И в определенном смысле это была действительно его ошибка: Брет хотел показать всем, каким он мог бы быть прекрасным полевым агентом, и провалился.

— Конечно, они так и скажут. Это очень просто. Куда труднее теперь разобраться, в самом ли деле мы ошиблись, или материал, который он нам дал, был специально так подобран?

Я ответил:

— Штиннес опытный агент-одиночка. Работа с такими очень сложна и требует времени. Вот почему нам трудно было заставить его сдвинуться с места. Вот почему он возвращался в Берлин, прежде чем снова отправиться в Мехико.

— Спасибо, приятель, – сказал Брет. – И где только вы были, когда все это происходило?

— Теперь это легко видеть, – признался я. – А в то время это выглядело вполне нормально. И некоторые материалы были хорошими.

— Эти преждевременные аресты в Ганновере, недоставленные письма, человек в нашем офисе в Гамбурге. Да, это хорошо, но совсем не то, что они не могли бы перенести.

— А как они вас арестовали?

— Пятый отдел послал двух человек из подразделения К-7 обыскать мой дом. Это было во вторник… Или в среду. Я потерял счет времени.

— И они ничего не нашли?

— А что, вы думаете, они могли найти? – сердито спросил Брет. – Радиопередатчик, невидимые чернила или еще что-то в этом роде?

— Я просто хочу точно знать, как все было.

— Была просто подтасовка фактов, – сказал Брет. – Я думал, что вы единственный человек, который это видит.

— Я и на самом деле вижу. Я только хотел знать, не подсунули ли они вам чего-нибудь?

— Вот дерьмо, – сказал Брет. Он побледнел. – Теперь я вспомнил!

— Что?

— Они взяли чемоданчик с верхнего этажа.

— А что в нем было?

— Бумаги.

— Какие бумаги?

— Я не знаю. Напечатанные на машинке. Целые стопки. Они взяли их с собой, чтобы просмотреть. Там наверху было много чемоданов. Я думал, что они все пустые.

— А вот теперь один из них оказался набит бумагами. Были ли перед тем у вас в доме какие-нибудь посетители?

— Нет, не были, много недель.

— Ни рабочих по ремонту, ни телефонного мастера?

— Приходил человек установить телефон, но здесь все в порядке. Я пригласил на следующий день наших связистов, они проверили дом.

— Проверили дом, чтобы не было подслушивающих аппаратов и проводов, но не чемоданов, набитых бумагами.

Он закусил губу и сказал:

— Ну и дурак же я был!

— Похоже, что так, Брет. Они могли специально испортить ваш телефон.

— Так и есть. Как только я обнаружил неисправность, тут же они и появились, сказали, что работали на линии рядом, на улице. Это была суббота. Я еще удивляся, что они работают по субботам.

— КГБ работает всю неделю, Брет, – сказал я.

— Он не мог устроить все это, – сказал Брет в надежде, что я соглашусь.

Он говорил о Штиннесе. Я ничего не ответил. Брет продолжал: