Книга Лондонский матч, страница 2 – Лен Дейтон

— Может быть, войдем в дом? – предложил Вернер. – У меня уже судороги, оттого что сидишь целыми днями, скрючившись в маленьких автомобилях.

Я открыл дверцу и вышел.

Вернер осторожно закрыл свою дверцу. Эта привычка – результат многолетней разведывательной работы.

Виллы в престижном пригороде стоят среди леса и озер, здесь достаточно тихо для того, чтобы я мог слышать звуки моторов тяжелых грузовиков, идущих к пограничному контрольному пункту в Древитце, а потом начать свой долгий путь по автобану через Демократическую Республику в Западную Германию.

— Ночью пойдет снег, – предсказал я.

Вернер сделал вид, что меня не слышит.

— Ты только посмотри на все это богатство, – сказал он и широко повел рукой, чуть не шлепнувшись при этом на скользком льду.

Насколько хватало взора, все было забито автомобилями и походило на автосалон, потому что машины были почти без исключения сверкающими, новыми и очень дорогими. Пятилитровый «Мерседес V-8» с телефонными антеннами, «порше-турбо», большие «феррари» и три или четыре «роллс-ройса». Глядя на номера машин, можно было понять, из какой дали приехали люди на этот шикарный прием. Бизнесмены из Гамбурга, банкиры из Франкфурта, киношники из Мюнхена и высокооплачиваемые чиновники из Бонна. Некоторые машины заехали на тротуар, чтобы можно было парковаться в два ряда. Мы прошли мимо двух копов, которые ходили вдоль рядов автомобилей, проверяя номера и восхищаясь полировкой. На проезжей части постукивали ногами от холода двое парковщиков, они уводили на стоянку машины гостей, по каким-то причинам оказавшихся без шоферов. Вернер вскарабкался на обледеневший откос дороги, растопырив руки, чтобы удержать равновесие. Он качался из стороны в сторону, как обожравшийся пингвин.

Несмотря на двойные стекла окон, плотно закрытых в эту холодную берлинскую ночь, можно было расслышать сладкие звуки вальса Иоганна Штрауса в исполнении оркестра из двадцати музыкантов. Это было все равно, что тонуть в клубнично-молочном сиропе.

Слуга открыл нам дверь, а другой принял пальто. Один из наших людей был здесь и стоял возле дворецкого. Он не подал вида, что узнал нас, когда мы вошли в убранный цветами холл. Увидев свое отражение в громадном зеркале, вставленном в золоченую раму, Вернер непроизвольно огладил руками шелковый вечерний пиджак и поправил галстук. Пиджак Вернера был сшит одним из лучших берлинских портных, но на нем все выглядело так, будто он брал вещи напрокат.

У подножия шикарной лестницы стояли двое пожилых мужчин в высоких жестких воротничках и отличных вечерних костюмах, сшитых без всяких уступок современной моде. Они курили большие сигары и беседовали, сблизив головы, потому что из бального зала лились звуки очень громкой музыки. Один мужчина взглянул на нас мельком и продолжал разговор, будто мы были невидимками. Мы чем-то не подходили этому обществу, и он отвернулся, без сомнения решив, что мы два тяжеловеса, нанятые, чтобы оберегать столовое серебро.

До 1945 года этот дом – или, как называют здесь такие дома, «вилла» – принадлежал человеку, который начал свою карьеру как мелкий чиновник нацистской аграрной организации. И так случилось, что этому департаменту дали право решать, кто из крестьян является незаменимым для экономики и поэтому должен быть освобожден от военной службы. С этого момента, как на всех чиновников и прежде и теперь, и на него обрушился град подарков и всевозможных перспектив, чему этот дом уже служит веским доказательством.