Книга Лондонский матч, страница 202 – Лен Дейтон

— Теперь это стало большим бизнесом, – сказал герр Кох. – С 1963 года эти восточные немцы сделали почти три биллиона немецких марок на выкупах.

— Я объявляю одну пику, – сказала Лизл, глядя в карты. – Три биллиона?

— Я пас, – сказал Кох. – Да, три биллиона немецких марок.

— Одна червей, – объявил я.

— Ты не можешь это объявлять, – сказала Лизл.

— Извините. Пас.

Почему они начали говорить о политических заключенных в Демократической Республике? Они не могли ничего слышать о Вернере. Лизл наконец объявила две пики.

— Примерно четырнадцать человек в год выкупаются боннским правительством. И ни один из них не преступник. Большинство из них те, кто просил разрешения на выезд.

— Они, наверное, сумасшедшие, если просили разрешения на выезд, – сказала Лизл.

— Они просто отчаявшиеся люди, – ответил Кох. – А такие люди хватаются за любой шанс, как утопающий за соломинку.

Лизл побила короля герра Коха дамой червей. Теперь она будет разыгрывать козыри. Я знал, что у нее не было туза, потому что он был у меня. Я выжидал, давая играть Коху. Может быть, они не захотят менять Вернера на Штиннеса. Может быть, нам придется заплатить, чтобы вернуть Вернера. Что они предпочтут? Продать Вернера нам или устроить шумный процесс с широким освещением в прессе? Может быть, я допустил ошибку. Может быть, мне надо было заставить КГБ поверить, что Штиннес полностью нас одурачил, тогда они не стали бы портить его игру, предавая гласности то, что они взяли Вернера. Могут ли они отдать Вернера под суд, не открывая роли этой Мюллер в фабрикации ложного обвинения против Брета Ранселера?

Кох пошел с туза. Я знал, что Лизл покроет его тройкой, что она и сделала. Вот так и в картах и в жизни. Самая младшая карта бьет туза, если вы только сможете выбрать правильный момент.

Лизл забрала взятку и пошла с четверки пик. Я знал, что у нее полны руки козырей.

— Вы должны были объявить «большой шлем», – саркастически заметил герр Кох. Ему было жалко покрытого туза.

— Каждый играет, как может, – ответила Лизл, пытаясь отвлечь его разговором.

— Университетский преподаватель обходится нам до двухсот тысяч немецких марок, – сказал Кох. – А квалифицированный рабочий – около тридцати тысяч.

— Откуда вы все это знаете? – спросил я его.

— Это было в газете «Гамбургер Абендблатт», – сказала Лизл. – Я посылала ее Герру Коху.

— Правительство Германской Демократической Республики имеет банковский счет во Франкфурте, – сказал Кох, не обращая внимания на слова Лизл о гамбургской газете. – Заключенные доставляются через две недели после получения выкупа. Таковы правила работорговли.

Лизл пошла с червей. Мои черви были бесполезны. Я пошел с валета червей.

— Ходи тузом, Бернард. – Она знала, что мой туз уже ничего не сделает. Лизл рассмеялась. Она любила выигрывать в карты.

Лизл пошла с маленького козыря и отдала взятку Коху. Я был не в силах промолчать:

— Вы проиграете.

— Ее это не заботит, – сказал герр Кох.

— Не пытайтесь учить его бриджу, – сказала она. – Я пытаюсь растолковать ему все это с тех пор, когда он был десятилетним мальчиком.

Кох настаивал:

— Но она отобрала козырей и у вас и у меня.

— Но потеряла взятку, – сказал я. – Вы взяли ее валетом.

— Она этим устранила потенциальную угрозу. – Кох перевернул карты последней взятки и показал мне десятку и валета. – Теперь она знает, что у вас нет козырей, и разгромит вас, как бы вы ни играли.