Книга Лондонский матч, страница 214 – Лен Дейтон

Вернер Фолькман находился все еще на стоянке с той стороны контрольного пункта «Чарли». Наш человек отлично видел его с наблюдательного поста на Кохштрассе. Судя по сообщению по радио, Вернер был в сером плаще и прохаживался взад и вперед, сопровождаемый охраной в штатском.

Как мы с Фионой договорились, я сидел в последней из трех машин «вольво», когда они тронулись от отеля «Штайгенбергер». Вокруг было полно полицейских, некоторые в штатском, но не так уж их было много, чтобы привлечь излишнее внимание к кортежу машин КГБ. Перед строем «вольво» ехал белый фургон «фольксваген», тоже полицейская машина, но без опознавательных знаков, и коп на мотоцикле. А позади ехал автобус «фольксваген», в котором были Фрэнк Харрингтон, Брет Ранселер и трое из берлинского отделения нашей службы. Это был автомобиль связи, над крышей возвышались две гибкие антенны и штырь УКВ радиостанции.

Кортеж машин влился в струю уличного движения и проехал мимо знаменитого черного сломанного шпиля Мемориальной церкви, так сиротливо стоящей среди блестящих магазинов, уличных кафе и шикарных ресторанов Курфюрстердамм. Не было никаких мигающих огней или завывания сирен, расчищающих нам дорогу. Автомобили и сопровождающий их автобус ехали по полосе медленного движения, останавливаясь на сигналы светофоров.

Я обернулся, чтобы посмотреть на автобус, шедший за нами. Фрэнк сидел на переднем сиденье, рядом с водителем. Я не видел Брета. Коп на мотоцикле выдерживал такую дистанцию, чтобы нельзя было подумать, что мы едем все вместе. Так мы привлекали меньше внимания.

На Тауенциенштрассе движение было менее интенсивным, и мы остановились у красного сигнала светофора около большого универмага KDW. Сигнал сменился на зеленый, и мы снова тронулись. И в этот момент какой-то человек вышел на проезжую часть и бросил в нашу машину пластиковый мешочек с белой краской. Я так никогда и не узнал, было ли это частью плана Фионы, или какой-то демонстрант заметил эти машины с номерами ГДР, еще стоящими около отеля «Штайгенбергер», и так выразил свое к ним отношение. Точно так же я никогда не узнаю, был ли Павел Москвин предупрежден о возможности покушения на его жизнь. Но как только мешочек с краской попал на ветровое стекло и краска расплылась, водитель нажал на тормоза. И тут же Павел Москвин открыл дверь и выпрыгнул на дорогу. Я скользнул по сиденью и выскочил за ним, прямо в самую гущу движения. Красный «мерседес», бешено сигналя, едва не сбил меня, а парень на мотоцикле, объезжая Москвина, чудом разминулся со мной.

Москвин бежал к старой станции подземки, которая была прямо посередине движения на Виттенбергплац. Я отстал от него. Здесь повсюду были копы. И слышал свистки, заметив, как один из «вольво» остановился на противоположном конце кругового объезда площади.

Скорее всего Москвин не знал города достаточно хорошо. Он было нырнул в подземку, но, поняв, что это может оказаться западней, выскочил оттуда и побежал сквозь поток движущихся машин, увертываясь от них с удивительной ловкостью. Теперь он бежал по тротуару, кулаками расчищая себе путь. Он был человеком сильным и полным энергии и, несмотря на свой возраст и полноту, бежал, как атлет. Это была длинная дистанция. У меня все горело в легких и кружилась голова.