Книга Лондонский матч, страница 220 – Лен Дейтон

— Все равно спасибо, Фрэнк.

— Не расстраивайтесь, Бернард. Все, что случилось, это для департамента настоящий Дюнкерк. Награды, повышения и чины дают за победы, как при Трафальгаре и под Ватерлоо. А за Дюнкерк – никогда, как бы храбро ни вели себя участники этого сражения, лондонский Центр не даст золотой медали тем, кто доказал, да еще на глазах руководителей Пятого отдела, что они были не правы. Они не дадут повышение по службе после финала, похожего на последний акт Гамлета, где кровь пролита с обеих сторон. Да еще эта необъяснимая смерть высокого чина из КГБ, даже если ему не гарантировали безопасность.

— Но ведь мы спасли их от ситуации, когда они сами из себя делали дураков. Мы спасли и пост самого ГД, Фрэнк.

— Может быть, и спасли. Но всегда получаешь больше, когда даешь плохой совет, в результате которого получается победа, чем когда даешь хороший совет, за которым следует поражение.

Из палаты интенсивной терапии вышел доктор. Из той самой палаты, где, недвижимый, бледный, невидимый нам, лежал Брет, опутанный проводами и трубками от сердечного насоса, кислородного прибора и капельницы, а сбоку сестры наблюдали за экранами, на которых прыгали и извивались линии, показывающие состояние больного.

— Вы зайдете? – сказал доктор-турок с сильным акцентом и большими усами. – Может быть, он сможет вас узнать на этот раз.

— Благодарю вас, – сказал Фрэнк доктору. И, обращаясь ко мне, добавил: – Жизнь похожа на шоу-бизнес. Всегда лучше поставить пятерку на верный выигрыш, чем пять тысяч туда, где мало шансов выиграть.

— Мы как раз поставили пять тысяч туда, где мало шансов, – сказал я.

— Передайте мои лучшие пожелания Вернеру, – попросил Фрэнк. – Я никогда не покину его в беде, Бернард. Никогда!

— Он знает это, Фрэнк. Каждый из нас знает это!

Вернер ждал снаружи в автомобиле Зены. Он выглядел усталым, но не больше, чем это бывало и раньше. Он все еще был в старом пиджаке и вельветовых брюках.

— Я получил твое послание, – сказал он.

— Разве я тебе не говорил, чтобы ты не крутился возле этой негодяйки Миллер?

— Ты и сам не знал, что там установлено полицейское наблюдение?

Я дал этому вопросу немного повисеть в воздухе, а потом ответил:

— Нет, я не знал, что там установлено полицейское наблюдение, но у меня хватило мозгов сообразить, что оно там может быть.

— Как только я вернулся к себе, тут же зазвонил телефон, – сказал Вернер. – Это была твоя девушка. Она разыскивает тебя целый день.

— Моя девушка?

Я знал, конечно, что он говорит о Глории, но мне было не совсем приятно, что она звонила, и особенно, что она это делала через Вернера.

— Глория. Она думала, что ты мог остановиться у нас. Там в Лондоне ходят всякие слухи. Она за тебя беспокоится.

— Когда она звонила?

— Только что.

— Прямо посреди ночи?

— Она в каком-то паршивом маленьком отеле в Байсватере. Она не может заснуть. Она сказала, что вы поссорились и она ушла.

— Это верно.

— Я сказал, чтобы она собирала вещи, брала такси и ехала к тебе.

— Ты так сказал?

— Но ты же не хочешь, чтобы бедное дитя сидело в этой паршивой ночлежке где-то в Байсватере, не так ли?

— Ты что, Вернер, хочешь растрогать меня этим? У нее хватит денег, чтобы остановиться в «Савое», а не в этом отельчике в Байсватере.

— Не будь скотиной, Берни. Она хорошая девочка и любит тебя.