Книга Лондонский матч, страница 64 – Лен Дейтон

Вернер прекратил изучать наклейку и слегка улыбнулся мне, и в этой улыбке я не уловил симпатий к Ланге.

— Он это говорит потому, что с тех пор так и остался не у дел. Когда Ланге уходил из департамента, он рассчитывал получить где-нибудь прекрасную должность и показать твоему отцу и всем, какого большого успеха он добился.

— Я даже не знаю, на какие средства он живет.

— Его жена унаследовала квартиру своих родителей. Они сдают ее внаем и живут на эти деньги.

— За мной следили утром, Вернер, – сказал я и допил шампанское. Мне бы что-нибудь покрепче, подумал я.

Он внимательно посмотрел на меня и вопросительно поднял брови. Я рассказал ему про человека с бородой и как я был похищен и отвезен в Восточный Берлин.

— Боже мой! – Вернер побледнел. – И потом они тебя отпустили?

— Я не очень беспокоюсь, – сказал я ему, кривя душой. – Они просто хотели меня попугать.

— Может быть, работа в Вашингтоне это лучший выход?

— Ты никогда не работал в посольстве, – напомнил я ему. – Эти люди живут в мире фантазий… Печенье Ритца, белое вино и сварливые жены. Я полгода работал так, больше ни за что.

— Ты не думаешь, что это идея Фионы? Что за всем этим стоит она?

— Я не могу разобраться, – ответил я.

— Доктор и сестра, делающие вид, что у них твой сын… Слишком эксцентрично для Фионы. Пахнет скорее Москвой.

— Я бы предпочел думать так же.

— Ты доложишь об этом, конечно?

— Не думаю, что это будет для меня хорошо.

— Ты должен доложить об этом, Берни.

— Интересно, как они могли узнать о вакансиях, которые открываются в Вашингтоне?

— Эти слухи распространяются быстро, – осторожно заметил Вернер. Он уже догадывался, что я сейчас скажу.

— Ты же знаешь, кто автоматически занимает первое место при любых переменах в Вашингтоне, разве нет?

Вернер подошел вплотную ко мне и понизил голос.

— У тебя нет никакой навязчивой идеи в отношении Брета Ранселера?

— Навязчивой идеи?

— Ты все время возвращаешься к нему. Сначала были эти кодовые номера… Ну, что агент не может иметь два имени. И ты все время пытаешься убедить меня, что в лондонском Центре до сих пор есть человек КГБ.

— Я говорю тебе только о фактах, – ответил я.

— Никто не может идти против фактов, Берни. Но роль Брета Ранселера, которую ты пытаешься изобразить в своем ракурсе… Все это не поддается холодной и рациональной оценке. Это очень индивидуально.

— Я не изменю своей точки зрения о Брете, – сказал я.

— Ты же понимаешь, что это неверно, Берни. – Вернер говорил тихим, убедительным голосом. – Ты пошел к Ланге, зная, что он ненавидит Брета. Ты хотел услышать от кого-нибудь, что Брет – это монстр, который намеренно разрушил нашу только что созданную сеть. Ты же знал, о чем будет говорить Ланге еще до того, как пришел к нему. Мы оба слышали его пустую болтовню сотни раз. Если ты хочешь набросить петлю на шею Брету, ты должен иметь что-то более реальное, чем слухи от Ланге или о вакансиях в Вашингтоне. Если ты начнешь с такими малыми средствами, то не причинишь Брету вреда, а сам можешь остаться в дураках.

— А почему я должен хотеть набросить петлю?

— Когда-то ты подозревал, что у него что-то было с Фионой…

— Я был не прав, – быстро ответил я.

Вернер удивленно поднял глаза. Я произнес эти слова слишком быстро.

— Это не имеет значения, – сказал я уже более спокойно.