Книга Пуля от Ван Гога, страница 64 – Алексей Макеев, Николай Леонов

Гуров не удивился. Его удивляло то, что он прежде не замечал целого вагона подсказок и наводок. В первую очередь обращала на себя внимание магия имени, выраженная в существовании мужской и женской версий, как в случае с Павлом и Полиной. А ведь прямо здесь, в просторном павильоне «Пост-Москвы», давно уже образовалась вторая пара зеркальных имен.

Олег и Ольга.

Быть может, эта магия сыграла свою роль в том, что мужчина не мог освободиться от наваждения влюбленности? Вдруг Святский считал знамением свыше тот факт, что женщина, в которую он безответно влюблен, носит «зеркальное» имя? Кто знает!

При этом эскизы не лгали, не приукрашивали действительности, хоть и нарисованы были по мотивам фантастического произведения. Потому-то картина так и родилась. Наброски с суровой непреклонностью кричали создателю, что он с этой женщиной не пара. На всех эскизах мастер показал молодость своей души, изобразить же Ольгу в образе юной Симы не сумел, как ни пытался. Всякий раз на листе рядом с пылким юношей получалась циничная, пресыщенная жизнью старуха.

Признаться, Гуров и сам заметил эту странность, когда знакомился с Дементьевой у «Красных виноградников». Ольга дивно хороша. Сорок лет – не возраст, это период расцвета женской притягательности, а Ольга так и вовсе выглядит моложе своих сорока. Зато взгляд с лихвой добавляет годков. У нее глаза женщины, прожившей очень долго и видевшей очень много, будто бы ей перевалило за шесть десятков. Наверное, она рано повзрослела, а теперь в своей голове начала раньше времени стариться, оставаясь в моложавом красивом теле.

Парадоксальная асимметрия: Олег молод духом, хотя стар внешне; Ольга, внешне прекрасная зрелая женщина, состарилась изнутри. Будто она успела досконально узнать бытие, ничему не удивляется, не ждет чудес, устала от наскучившего ей мира, утомлена обыденностью и находит удовольствие лишь в том, что использует свое понимание окружающих для управления ими. Для «эффективного менеджмента»!

Олег искал не женщину – музу, в этом состояла его роковая ошибка, которую он повторял и повторял в бесплодных попытках завязать отношения с Ольгой. Желал увидеть в возлюбленной прекрасную, вечно юную Симу Метелину, мысленно облачил соблазнительные формы в голубое платьице, но лицо так и осталось невыразительным, пустующим овалом, в котором слабо виднеются блеклые, беспомощные линии графита. Чтобы графит превратился в алмаз, нужны особые условия, любой физик знает. Таких условий в галерее «Пост-Москва» не сложилось, на эскизе не родился алмаз. Ольга не воплотила в себе образ Симы. Святского терзала и угнетала эта односторонняя, надуманная любовь. Неразделенное чувство к несуществующему идеалу. Несмотря на это, заглушить зов сердца мужчина не мог.

Странно то, что этот человек даже в своем слабоволии виделся Гурову неординарным. Иной живописец, обласканный и избалованный славой, не заморачиваясь высокими материями, давно крутил бы бесчисленные интрижки с юными сочными персиками вроде Полины, прельщенными либо его деньгами, либо его популярностью, либо и тем и другим сразу. Каждая любовница служила бы одновременно моделью-музой, но неодухотворенной, максимально плотской. В таких отношениях не промелькнуло бы и намека на чистые порывы сердца. Святский не искал молоденьких девушек, он позволил себе со всей страстью увлечься зрелой женщиной, которой нельзя отказать в интеллекте и тонком вкусе. Он не хотел интриг, не пытался сорвать персик, духовная близость была для него в равной мере важна, как и телесная.