Книга Пуля от Ван Гога, страница 61 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Нет, не считаю, вы слышали мое мнение, – сдержанно прокомментировал Лев Иванович.

— Конечно же, ему хотелось оказаться в центре внимания, почувствовать себя значимым, – немедленно откликнулась Ольга. Она вскинула брови и с цокающим звуком растянула губы, обнажив зубы до самых десен. – Так-так-так! Вы ведь за этим здесь? Вы сразу заподозрили Пашеньку?

— Вы о чем?

Гурову не удавалось сообразить, в какую логическую ловушку заманивает его эта хитрая бабенка, пытаясь выведать информацию по расследованию.

— Ой, вот не надо, я вас умоляю! – сощурившись и склонив голову набок, ехидно прощебетала Дементьева. – Вы не просто так держите нас здесь взаперти, это и ежу понятно. Вы подозревали, что убийство Святского совершил не тот сбежавший тип, а кто-то из нас. Вы подозревали этого самовлюбленного кретина Пашку, разве нет?

Быстро, однако, Пашенька превратился в самовлюбленного кретина.

— Что ж, если хотите знать, его поведение меня насторожило, – приоткрыл карты полковник, посчитав дальнейший обман глупым и неоправданным. – Вдобавок у Павла имелась возможность совершить преступление, так как он довольно долгое время отсутствовал на камерах системы безопасности. В отличие от остальных. В отличие от вас, например. Вы-то попали на камеру.

Ольга осторожно шагнула назад и облизнулась.

— Я собственными глазами прекрасно видел, как вы четыре секунды ждали, прежде чем плюхнуться в обморок, – достал один из тузов Гуров, пользуясь замешательством Дементьевой.

Она вжала подбородок в шею и втянула нижнюю губу в рот, затем, свернув губки дудочкой, неторопливо заговорила короткими фразами:

— Вы должны понять. Я была в смятении. Мне было стыдно показать свой испуг. Ах, такая неловкость!

— Что вы хотите этим сказать? – с напускной строгостью прервал полковник.

Она приложила ладонь к левой щеке и состроила горюющий вид, правым глазом пристально наблюдая за собеседником.

— Полно вам, Ольга Борисовна, – несколько мягче заговорил Лев Иванович, добавив участия в интонации. – Я здесь, чтобы разобраться и оказать помощь. У меня была возможность покинуть галерею и пуститься в погоню за тем вандалом, но я предпочел остаться здесь, среди вас. Мне вы можете довериться.

Ее веки театрально зашторили глаза на пару секунд, затем «занавес поднялся» и началось новое представление.

— Когда раздался выстрел, первой мне пришла в голову мысль о том, что сейчас я главный человек в галерее. На мне вся полнота ответственности за целостность коллекций, за это здание, за людей внутри. Ничего себе – тест на вакансию замдиректора! Я поняла, что позорно провалю этот тест. Мне стало страшно. И вдвойне страшно – столкнуться с вооруженным психом. Выстрел прозвучал где-то позади меня, как показалось, то есть на обратном пути стрелок прошел бы либо через «московский» зал, либо через зал набидов. Вы понимаете? Мне предстояло встретиться с этим типом лицом к лицу!

Казалось, еще немного – и глазные яблоки Ольги запрыгают по полу.

— Пугающий момент, я понимаю, – вставил полковник. – Прошу, присядьте!

— Не хочу я сидеть! Я хочу, чтобы вы поняли масштабы моего ужаса. И как мне поступить? Я подумала пару секунд – или четыре, как вы сказали, – и приняла решение имитировать обморок.

«Вот почему она не сдвинулась с места тогда в фойе, хоть и сказала, что надо бы проверить, не повреждены ли стрельбой экспонаты. Ей было страшно принимать решения как руководителю. Все дело в обыкновенном страхе и гордости, которая мешала в этом страхе признаться».