Книга Актер, страница 121 – Крис Макдональд

Я продолжал смотреть. Мы с Джонатаном продолжали смотреть. Какая-то невидимая пощечина вернула меня в реальность. Я бросился вперед, но запутался в ногах; мысли опережали тело. Поднялся, спотыкаясь, побежал дальше, к сцене. Одним махом взлетел по ступеням и, оказавшись рядом с Патриком, протянул руки, сам не зная, что собираюсь сделать.

— Поздно, – услышал я неторопливый, звучный голос Джонатана.

Он был прав. У Патрика была сломана шея. Позже я узнал, что это называется «перелом палача». Мгновенная смерть.

— Не трогай его.

Я спрятал руки в карманы. Что-то промелькнуло во взгляде Джонатана, завертелись шестеренки. Я замахал руками, попытался что-то сказать.

— Он мертв, Адам. Если ты прикоснешься к нему, твоя жизнь уже не будет прежней.

Глаза у Патрика были выпучены, но в них не было жизни. В них не было ничего.

— Надо его снять, – сказал я, но не двинулся с места. Посмотрел на дверь, отчаянно желая, чтобы кто-нибудь пришел: полиция, Агги, кто угодно, только бы не оставаться наедине с Джонатаном. – Да ведь? Надо его оттуда снять.

— Я буду в учительской, – сказал Джонатан.

Он дошел до конца зала и открыл дверь. В тусклом свете я увидел, как из коридора, где мы ночевали, выплывает сонная Ванесса в бархатном халате поверх купальника. Заметив меня, она улыбнулась. Дверь за Джонатаном закрылась, потушив одну из свечей.

Когда я подошел к воротам школы, она сидела, свернувшись в клубок, как ежик, в «шестерке» нарисованных мелом классиков. Потом начала разворачиваться, выпрастывать руки, вытягивать упертый в ключицы подбородок и, наконец распрямившись с напряженным усилием балетного пор-де-бра, превратилась в безупречное подобие дерева. Открыв глаза, она осмотрела своих маленьких подопечных – лет семи, все на разных этапах роста, – которые стояли за ней кружком и, подражая наставнице, неумело, но старательно тянули руки. В глаза бросилась девочка с косичками, она двигалась увереннее других и сосредоточенно, одну за другой, разгибала фаланги пальцев. Нина тоже заметила ее и подошла.

— Клетки делятся на концах веточек, Эбигейл, – сказала Нина. – И за много лет деревья вырастают до небес.

Эбигейл начала выпрямляться – медленно, дрожа от усилия.

— Держись, – сказала ей Нина. – Не ломайся.

— Больно, – глухо простонала девочка.

— Дерево разрушает себя и вырастает заново, таков его путь. – Нина положила ладонь ей на бедро, помогая удержать равновесие.

— Не могу больше. – В голосе Эбигейл звучала мольба.

Остальные ученики, позабыв об упражнении, смотрели на них, завороженные суровостью момента.

— Вверх, не бросай, вверх, – сказала Нина.

Вокруг нее и девочки образовался пузырь. Шея Эбигейл напряглась, косички превратились в узловатые шрамы, пальцы-листочки зашелестели на ветерке.

— Тянись выше крон, – продолжала Нина. – Тебе нужно солнце. Это вопрос жизни и смерти, выживания, твоего предназначения.

Девочка закусила губу и встала на цыпочки. Она была невероятна.

— Умница, – сказала Нина.

Чары развеялись. Эбигейл вернулась на землю и уставилась на Нину как на ведьму.

— Почувствовала? – Нина опустилась перед ней на колени. – Как то, что ты сделала, повлияло на всех?

Эбигейл кивнула, глаза ее блуждали от осознания, что она умеет превращаться в дерево.

— Мисс, – позвал один из мальчиков, заметив меня в тени каштана за забором.