Книга Актер, страница 125 – Крис Макдональд

— Ты Гамлет, – сказал он, когда я назвал свое имя. – Пат про тебя упоминал.

Он заглянул мне в глаза, его гранитная челюсть напряглась. На секунду меня охватила уверенность: он знает, что произошло.

— Он говорил, что ты гений, – продолжил он. – Сочувствую, что тебе пришлось это пережить.

Он закинул руку мне на плечо, точь-в-точь как Патрик, и так же, как с Патриком, я почувствовал себя особенным. Это была пытка.

— Свалил подальше от старого хера. – Киллиан помахал початой бутылкой виски в сторону главного дома. – Он говорил, надо быть умственно неполноценным, чтобы скакать по сцене. Что это было неизбежно.

Мне хотелось завопить, что это неправда, что Патрик вовсе не собирался этого делать, что его можно было остановить. Я мог его остановить.

— Что с ним там сделали?

— В каком смысле?

— Пат себя любил. Больше, чем все, кого я знаю. С чего бы ему так поступать? Наверное, что-то случилось?

— Случилось актерство. С высоты сцены реакция зрителей, критика… воспринимаются особенно остро.

Он уставился на меня одним глазом – второй заплыл от выпивки.

— Пат говорил, что директриса обещала ему главную роль. Ты знал?

— Я не знал, – сказал я. Меня это не удивило.

— Братишка всегда делал вид, будто шкура у него железная, но, видимо, что-то… кто-то… все-таки нашел уязвимое место.

Он устремил взгляд на высаженные в ряд деревья, покачивающиеся на ветру. Присосался к горлышку бутылки и долго пил, не сводя с меня налитых кровью глаз.

— Почитаешь нам что-нибудь? – наконец сказал он. – Из вашего спектакля. На похоронах.

— А ваш отец…

— Пусть увидят, чего хотел Патрик, что это для него значило. Будь любезен, а?

Я кивнул с ощущением животного ужаса.

На следующий день меня жутко трясло – то ли от сигарет, которые я смолил одну за другой, то ли от обстоятельств. Всю дорогу в такси Ванесса держала меня за руку. Церквушка была маленькая, пропахшая ладаном, служба тянулась бесконечно, в основном на латыни. Спустя полтора часа священник пригласил меня выступить. Я подошел к алтарю, не представился, не стал выражать семье соболезнования. Просто начал читать «Быть или не быть». Получилось паршиво. Под тяжелыми взглядами убитых горем родных я все четче осознавал, что все мои оправдания – дескать, Патрик умер, занимаясь делом своей жизни, что в своем последнем упражнении он вознесся на недостижимую высоту, что его смерть была сродни мученичеству, – все это не более чем жалкие попытки закрыть глаза на то, как глупо он умер и как легко я мог это предотвратить.

Вокруг укрытия завывал ветер, и каждый виднеющийся вдали силуэт я принимал за Нину. Премьера «Гамлета» состоялась спустя месяц после смерти Патрика. Еще через несколько недель я получил главную роль в новом спектакле «Ройал-Корта»^[22], «Игольное ушко», так что ушел из Консерватории до выпуска двадцать восьмой группы. После этого мы с Ниной совсем перестали общаться. Аласдер и сменившая его через год Ванесса неустанно таскали меня по кастингам, и к концу показов в «Ройал-Корте» я уже подписал контракт на второстепенную роль в своем первом фильме, исторической драме. Потом был «Касагемас», ну а дальше шестеренки завертелись вовсю. Я знал, что должен сделать первый шаг к примирению с Ниной, что это бремя лежит на моих плечах: это я разрушил нашу дружбу и теперь не знал отбоя от предложений – но я не мог. Мне было слишком стыдно. Но я думал о ней постоянно, мечтал, чтобы она была рядом в эти первые годы, когда все было таким новым и удивительным. Мне хотелось разделить это время с ней. Наверное, мой головокружительный успех на фоне ее трудностей мог бы ее добить, а по тому, что я слышал от Несс, ей и правда пришлось нелегко.