Книга Актер, страница 20 – Крис Макдональд

@джоелфалоран: Про этого препода давно слухи ходят. Почему Адам вообще с ним работает?

@мерабелла: Адам, как ты мог?

— Все нормально?

Я поднял глаза и увидел с другой стороны стола Эмбер.

— Да, – выдавил я. Внутренности будто завязались узлом. «Мерабелла» задала тот же вопрос, что и голос, который, как мне казалось, я услышал в ту ночь по телефону, хотя это было совершенно невозможно.

Эмбер поболтала в стакане смузи.

— Точно? – спросила она.

Я уставился мимо нее на надувного лебедя, дрейфующего по бассейну.

— Выглядишь так, будто призрака увидел.

На последнем курсе, через несколько недель после начала учебного года, что-то изменилось. Я готовил отрывок к показу для театральных агентов в студии, где мы обычно занимались с Вардой; старые половицы, почти целиком состоящие из пролитого за годы пота, источали едкий запах.

Я прочел монолог Джованни из «Как жаль, что она шлюха»^[5], в котором он борется с влечением к родной сестре, Аннабелле, но голос звучал плоско, а слова были лишены всякого смысла. Тогда я начал бегать по залу в попытке привести себя в смятение, схожее с тем, что испытывает человек, подумывающий об инцесте. Ударился бедром о колонну – и, должно быть, именно в этот момент Джонатан вошел в студию, потому что, когда я поднял глаза, он уже сидел в кресле и со скучающим видом рассматривал ногти, словно собирался их покрасить.

— По-твоему, я похож на любителя поболтать? – спросил он, когда понял, что я так и буду стоять столбом, тяжело дыша. Потом наклонился вперед и начал смотреть на меня с растущим недоумением, пока до меня не дошло, что он хочет услышать монолог.

— Погиб, погиб я! – начал я. – Мне уже не жить, со злой судьбой бороться не умею. Чем больше я стараюсь не любить, тем крепче чувство, что в груди…

Джонатан скривился.

— Ах, отчего то грех – любви отдаться и ей, как богу, поклоняться!

— Что ты любишь? – остановил меня Джонатан.

— Чего?

— Твой персонаж готов гореть в аду ради любви. А что любишь ты?

— Что я люблю?

— Бога? Секс? Пуделей? Харе Кришну? – Он помолчал. – Что ты любишь?

— Я… я люблю вот это. Играть.

— Почему?

— Ну, я…

Джонатан выпрямился и как будто стал шире в плечах на несколько футов.

— Я… я не совсем понимаю, что вы имеете в виду.

— Джованни хочет переспать с сестрой – давай-ка подумаем почему. В чем причина – в больших голубых глазах, в том, что она понимает его лучше всех, в тайном желании отбросить мораль и отдаться саморазрушению? У его желания есть причина. А ты почему любишь играть?

Я откашлялся, встал увереннее. Кажется, впервые он обратился ко мне с такой длинной речью – и даже больше, помогал вжиться в роль. Я стоял парализованный, пытаясь угадать правильный ответ.

— Наверное…

Мне вспомнилось чувство, возникшее у меня во время первого школьного спектакля, когда мне было тринадцать. Я играл одного из братьев в «Виде с моста». Слышать аплодисменты в конце было приятно, но куда сильнее мне запомнилось, как завороженно зрители наблюдали за мной, как они смотрели и видели меня и как по-особому текло время, пока я был на сцене.

— Просто играть мне нравится больше всего, чем я занимался раньше.

— Этого недостаточно. Джованни без Аннабеллы чувствует себя неполноценным. Что тебе дает актерство?

Несколько секунд мы оба молчали.