Книга Актер, страница 4 – Крис Макдональд

Лет до тридцати я играл сплошь несчастных травмированных юношей; в немалой степени этому способствовали ежик грязно-русых волос и бледная кожа, которую журналисты называли не иначе как «прозрачной». Сперва была второстепенная роль малолетнего убийцы, которая привлекла ко мне куда больше внимания, чем задумывалось режиссером, потом – историческая драма про мятущегося поэта, пока не случился мой звездный час – главная роль в «Касагемасе», где я сыграл лучшего друга Пикассо, страдающего от импотенции, а еще через год меня пригласили в «Кауарда» на роль самонадеянного солдата, который проник в Освенцим, чтобы спасать женщин и детей. Выходили бесчисленные статьи о том, как я готовлюсь к роли, о моем невероятном стремлении перевоплотиться в своих персонажей. Я превратился в бурлящий источник интереса. Меня номинировали на «Оскар» за «Касагемаса» и «Кауарда» – в случае с последним все считали, что премия у меня в кармане. Но «Оскара» мне не дали. Неудача выбила меня из колеи, но в Консерватории учили, что преодолеть трудности и добиться желаемого для себя и своих персонажей можно только одним способом: работать еще усерднее, копать еще глубже.

После Консерватории мы с Джонатаном продолжили работать вместе.

Он читал сценарии и помогал выбирать фильмы, а после составлял план подготовки к каждой роли. Это было плодотворное сотрудничество, но после второго упущенного «Оскара» я начал выбирать еще более травмированных протагонистов: казалось, если в процессе подготовки я буду выжимать себя досуха, доводить мастерство до крайности, то Академии ничего не останется, как вручить мне заветную статуэтку. Арктический исследователь, который два года живет затворником, чокнутый виолончелист Бьёрн Свельтет, серийный убийца Пол Деттинс. Теперь, спустя годы, я понимаю, что сценарии были слабоваты, но в то время был убежден, что сумею возвысить их одной своей великолепной игрой, до того мне хотелось заполучить «Оскар» и вписать свое имя в пантеон великих актеров.

Когда все эти фильмы проваливались в прокате – а иначе и быть не могло, – репутация делала меня удобным козлом отпущения. От режиссеров сыпались обвинения в перегибах и бескомпромиссности, словно это мое серьезное отношение к делу, а не слабый сценарий и миллионы допущенных ими ошибок тянуло их шедевры на дно. Но публике нравилось думать, что дело во мне. Журналисты, которые прежде превозносили мою самоотдачу, начали изображать меня претенциозным чудаком, а то и открыто высмеивать. Удивительно, что через десять лет после второго фиаско с «Оскаром», когда в глазах общественности я был уже не кинозвездой, а скорее юродивым, продюсеры пошли на огромный риск и предложили мне роль в «Декомпрессии», крупнобюджетной романтической драме о профессиональных дайверах. Сценарий был сильный, с прицелом на несколько наград, а бюджет на рекламу такой, что нас не могли не заметить. Мы с Ванессой возлагали на этот фильм большие надежды.

Месяцев за шесть или семь до начала съемок умер отец, и хотя мы никогда не были особенно близки и его смерть не стала для меня потрясением, Несс предложила на этот раз поумерить пыл при подготовке к роли. Посоветовала держаться общепринятого порядка, делать как все и «не терять связи с реальностью». Месяц я учился нырять с инструктором по дайвингу Пауло, но этим моя подготовка и ограничилась: я просто заучил реплики, не углубляясь в анализ персонажа. Поначалу все шло хорошо. Исполнительные продюсеры, художественный отдел, Несс – все были очень мною довольны.