Книга Актер, страница 86 – Крис Макдональд

— Он хочет познакомиться с Гамлетом, – сказала она, раздувая ноздри. – Будь добр, катись отсюда.

На следующей неделе мне предстояло повторно выступить перед Джонатаном с упражнением на раскрытие персонажа. Он язвительно предложил Лаэрта – на случай, если нет других вариантов. Признаться, он как в воду глядел: за несколько часов до назначенного времени я, с клокочущей после бессонной ночи грудью, и близко не представлял, что буду делать. В голове звучали слова, сказанные им в первый день репетиций, о том, что он поможет мне добиться полного погружения, если я согласен нырнуть на глубину. Но где эта глубина? Куда мне нырять?

В то утро Джонатан решил устроить репетицию всем составом и позвал Варду поработать над призраком, которого играли несколько человек в безликих масках, на манер хора в греческих трагедиях. Как Гамлету, мне обычно разрешалось пропускать эти репетиции, но теперь я был частью расширенного состава, и мне следовало знать роль Патрика. Стекаясь в первую студию, двадцать восьмая группа оживленно обсуждала минувшие выходные. Виктор подкалывал Анну за то, что она с кем-то переспала, потому что это был не он; Джеймс восторгался новой пивнушкой, обязательной к посещению; Бен назвал Нину «животным» так, словно это был комплимент. Они ржали, некрасиво запрокинув головы, лыбились как идиоты – развинченные, расхлябанные. Я поймал себя на том, что качаю головой и бормочу под нос, охваченный холодной яростью при виде их веселых самодовольных лиц. Нина взглянула на меня, вся дерганая с похмелья, отвернулась и, кажется, сглотнула слюну. В пабах Нина была своей в доску, улыбалась вместе с Пацанами, источая самодовольство, но утром за эту невоздержанность приходилось расплачиваться. Несколько недель назад я бы купил ей «Лукозейд»^[17], спросил, чем, собственно, вызвана такая потребность накачиваться алкоголем, или, вероятнее всего, просто поехал бы с ней и проследил, чтобы она не напивалась до потери пульса. Но я пытался извлечь из последнего года учебы максимум пользы, а она, похоже, была не прочь растранжирить это время впустую.

— Надеваем личность, – объявила Варда.

На ней был какой-то детский комбинезон, а в руках она держала коробку с полумасками из темного дерева. Мои однокурсники разобрали маски и рассредоточились по студии для разминки. Я забрал последнюю и, как от меня ожидалось, стал в нее всматриваться. Маски были лишены выражений, но чем пристальней я вглядывался, тем четче видел сдвинутые брови, раздутые в гневе ноздри, морщины на лбу. Я надел маску и встал рядом с Анной Т. Посмотрел в зеркало на своих однокурсников: дюжина пустых лиц, каждый вживается в свою роль; их спины я за два с половиной года изучил лучше собственной. Мясистая шея Виктора, тени рельефа на спине у Несс, руки Нины, когда-то мягкие, а теперь жилистые и сильные. Но Патрика, чей силуэт затмевал остальных с первого дня, среди нас не было.

Под руководством Варды мы приступили к отведениям бедра; в колонках играла «Андерворлд». Варда уперлась в пол ступнями и ладонями и начала тянуться, как кошка. Мы повторяли за ней, подтягивали ноги под грудь, дрожа от напряжения в мышцах. Я не мог сосредоточиться, то и дело поднимал голову, чтобы убедиться, что не пропустил Патрика. Но его не было среди нас, массовки, шестеренок, которые крутятся на заднем плане и бросают себя на алтарь его великолепия, потому что Патрик и Джонатан вместе работали над моей ролью.