Книга Актер, страница 90 – Крис Макдональд

Она одарила меня свирепым взглядом и свернулась на диване, как цирковой тигр в конце представления.

— Я слышала про исчезнувшую студентку. Ты знаешь, что там произошло? Почему ее исключили?

Я кивнул.

— Я окончила училище как раз перед ее поступлением, но у меня была подопечная, Алиса, на пару лет младше. Я ее спрашивала – она сказала, что эту Райю выперли, не разбираясь, хотя у девочки явно были проблемы с головой, и замели весь сор под ковер. А ты и твоя команда, когда узнали об этом, поступили так же. Когда я услышала, что ты вернулся в Церковь в день вручения премий, то подумала, что это самый циничный пиар-ход, какой только можно было придумать.

— Так оно и было.

— Поэтому я пропустила фотосессию и морозилась во время церемонии. Просто не могла и дальше притворяться, что ты мой герой.

— А до этого притворялась?

Она тяжело вздохнула, отщипнула засохший листик с хлорофитума.

— Ты всегда хорошо ко мне относился, и мне нравилось с тобой репетировать. Играть роль двадцать четыре на семь было все равно что снова оказаться в Церкви. Возможно, отчасти это помогло. Но, откровенно говоря, если бы не сценарий, который идеально согласовывался с нашими планами на ближайшие несколько лет, я бы в жизни не согласилась с тобой сниматься.

— Ты говорила, что согласилась ради меня.

— Я знаю, что обычно хотят услышать мужчины в твоем возрасте.

Я сцепил руки.

— Ты потрясающий актер. Это правда. Я понимаю, почему люди заглядывали тебе в рот, когда ты поднимался на сцену; люди вообще падки на истории про творцов, одержимых внутренними демонами. Но я тоже училась у Джонатана и прекрасно видела, что ты отравлен его принципами – возможно, впитал их настолько, что нанес себе непоправимый вред. Я не настолько отчаялась, чтобы ввязываться во все это снова.

— Хочешь сказать, ты не веришь в то, чему нас учили в Церкви? Эти самые «принципы» помогли тебе неплохо устроиться.

— Церковь дала мне хорошую базу, но вся эта фигня с методом – она не ради зрителя, не ради какого-то великого искусства. Это просто предлог, чтобы публично подрочить. Если я чему и научилась за последние несколько лет, так это что некоторые мужчины питают огромную слабость к такого рода эксгибиционизму.

Я отвернулся, как маленький мальчик, обмочивший штаны.

— Ты наверняка замечал на съемках, что я ни разу – ни разу! – не разговаривала с Джонатаном. Он прекрасно знает, что я о нем думаю.

— Я не менял сценарий.

— Но согласился на роль. Так или иначе, ты воспользовался чужой смертью. Я помню, как Джонатан рассказывал нам о твоем Гамлете – дескать, он никогда не видел такого подлинного отчаяния, и для всего зала это было сродни религиозному опыту, – а я в тот момент думала: «Боже, как он мог? Прошло всего несколько недель».

— Вообще-то месяц, спектакль отложили.

Фыркнув, Эмми уставилась в пол.

— Слушай, если ты получишь «Оскар», я за тебя только порадуюсь. Но я не собираюсь и дальше улыбаться, пока ты называешь этого психопата гением.

Внутри поднялась жаркая волна гнева, захотелось ткнуть ее носом в то, кто из нас двоих получил статуэтку, разбить окно. Я ограничился тем, что отошел в угол, распахнул ставни и начал смотреть, как голуби пытаются ухватить друг друга за шею и сбросить с подоконника.

— Это Джонатан забрал у тебя роль в «Мера за меру?»