Книга Не те руки, страница 112 – Марк Биллингхэм

— Нам обоим надо пораньше лечь спать, Подливка. Завтрашняя ночь будет долгой.

— Ладно.

— Увидимся утром.

— Если ты собираешься приехать на своем мопеде, тебе, наверное, стоит выезжать прямо сейчас.

— Это что, снова шутка?

— Не совсем.

— Хочешь пожелать спокойной ночи крыскам?

— Сладких снов, Миллер…

Через несколько минут после того, как он повесил трубку и благополучно уложил Фреда и Джинджер в постели, он обернулся и увидел Алекс – точнее, ее размытое отражение в экране телевизора, который явно давно пора было протереть.

— Ты никого не обманешь, чтобы ты знал, – сказала она. – Уж Сю так точно.

— Я и не пытаюсь никого обмануть.

— Даже себя? А как же вся эта чушь про “тип-топ”?

— Ну, нет смысла всех нервировать, правда?

— Все и так уже нервничают и имеют на это полное право, потому что это дурацкая затея.

— Справедливости ради, это дурацкая затея Натали Бэгнолл.

— Которую ты мог легко отвергнуть, – сказала Алекс. – Так же легко, как мог сказать Дрисколлу, что его драгоценный портфель уже у полиции, но ты снова не воспользовался теми крохами здравого смысла, что у тебя есть, и предпочел держать язык за зубами.

— Возможно, память меня подводит, – сказал Миллер, – учитывая, что я убит горем и все такое, но, кажется, именно ты постоянно советовала мне держать язык за зубами. По несколько раз на дню.

— Да, потому что в девяноста девяти случаях из ста именно так и надо поступать, но всему свое время и место, Миллер. Помнишь, как ты винил себя, что не сказал Дрисколлу правду? Как беспокоился, что твое решение подвергло людей опасности? Представь, как ты будешь себя чувствовать, если все пойдет наперекосяк.

Миллер понимал, что крайне глупо раздражаться на кого-то, кто (а) мертв и (б) воображаем, но не мог с собой справиться.

— Я позвоню Финн, – сказал он.

Как он и предполагал, это сработало. Он потянулся за телефоном, и когда снова взглянул на телевизор, увидел только искаженное отражение самого себя. Да, экран был грязным, но он подозревал, что изображение было не так уж далеко от истины, потому что он и сам начинал чувствовать себя каким-то совершенно размытым.

— Привет, Миллер.

— Привет, Финн.

— Звонишь выволочку мне устроить?

— Ну, очевидно, должен бы, – сказал Миллер. – Да, это моя вина, что я взял тебя с собой, но сегодня утром ты правда перешла черту. Подначивала Натали Бэгнолл, пока она не вызвалась стать приманкой для поимки очень опасного человека. Подвергнуть себя возможной опасности.

— Ты же мог меня остановить, – сказала Финн.

— Да, знаю…

— Но не остановил.

Алекс уже не было рядом, но Миллер все равно слышал ее смех.

— Так это и была выволочка? – спросила Финн. – Или это была выволочка, которую ты должен был мне устроить, но не устроил?

Она спросила так, будто уже знала ответ, потому что понимала Миллера лучше почти всех.

Он знал, что она увидела это по его лицу.

Две молодые женщины, ставшие жертвами Дадли Дрисколла совершенно по-разному, но одинаково решительно настроенные добиться правосудия, объединились. Тем утром в гостиной дома Бэгноллов – почти не вмешиваясь, пока Натали Бэгнолл заражалась гневом Финн и распалялась от него, – Миллер был раздражен поведением девушки, которая была его дочерью по всему, кроме крови, но в то же время испытывал за нее гордость.