Книга Не те руки, страница 83 – Марк Биллингхэм

— Я знаю, что не нужно…

— Слушай, мне нужно идти – передашь от меня спасибо Говарду и Мэри?

— Без проблем, – сказал Миллер.

— Ну, знаешь, когда в следующий раз будете отплясывать, или чем вы там занимаетесь. – Послышался вдох и бумажный шелест; похоже, она курила. – И тебе, конечно, тоже.

— Мне что?

— Спасибо. В смысле… я, наверное, недостаточно часто это говорю.

— Не говори глуп…

Она повесила трубку прежде, чем Миллер успел сказать что-то еще, но это было неважно. Он понимал, что она не придет в ближайшее время, и это раздражало, потому что у него был миллион старых пальто и свитеров, которые он мог бы ей отдать.

Но этого единственного, пробормотанного “спасибо” ему хватит еще надолго.

Его любимому транспортному средству было запрещено появляться на автомагистрали, что Миллер считал вопиющей дискриминацией на законодательном уровне, но после вполне приятной сорокапятиминутной неспешной поездки по трассе A583 – через Литтл-Пламптон, Керкем и Риббл – он припарковал мопед рядом с тюремным фургоном престонского изолятора и морально приготовился к попаданию в чистилище под названием “Вход в тюрьму”.

Процедура досмотра, изъятия вещей и прохождения рентгеновских аппаратов заняла более пятнадцати минут, и даже удостоверение не освобождало Миллера от этой рутины. Его это не беспокоило – он проходил через это уже множество раз. Он с готовностью расстался с рюкзаком (подумаешь), мобильным телефоном (явно великоватым, чтобы заключенный мог засунуть его куда не следует, но правила есть правила) и только слегка заворчал, когда угрюмый дежурный офицер потребовал сдать мотоциклетный шлем.

— Это уже чересчур, не находите?

— Это потенциальное оружие, сэр. – Офицер хлопнул шлемом по ладони и кивнул. – Им можно проломить кому-нибудь голову.

— Ну, это если бы у меня возникло такое желание, – сказал Миллер. – Однако, если там что-то начнется, разве шлем не послужит мне защитой?

Угрюмый просто уставился на него, и Миллер не стал настаивать.

По пути от приемной он прошел через несколько тюремных зон, где толпились заключенные. Конечно, его сопровождали, но даже такая прогулка могла показаться некоторым его коллегам немного пугающей. Если бы в нем учуяли полицейского, посыпались бы, если повезет, оскорбления, а если нет – что-нибудь похуже. Около года назад Тони Клаф стал мишенью для метко брошенного куска фекалий – это воспоминание не раз поднимало Миллеру настроение.

— Доброе утро… Отличный денек… Как дела?

Проходя мимо разношерстной группы заключенных, собравшихся в дальнем конце крыла, Миллер улыбнулся и показал большой палец. Он не особо беспокоился о возможной реакции. Да, всегда существовал небольшой шанс, что его могут узнать, но он не помнил, чтобы когда-либо отправлял кого-то именно в эту тюрьму, и, помимо этого, прекрасно знал, что не похож на типичного детектива.

Заключенные безучастно глянули на него. Миллер знал, что большинство из них подумает, что он пришел проверить запасы тюремной библиотеки или провести занятие по гончарному делу.

Через полчаса после прибытия он оказался в комнате для свиданий, и наконец к нему ввели Крейга Пикеринга.

Миллер поднял руку в знак приветствия.

Пикеринг проскользнул через комнату и присел на стул напротив Миллера так, словно ему больше нечем было заняться. Он был невысокий, но жилистый, характерная тюремная бледность эффектно контрастировала с темными волосами, свисавшими на лоб подобно паучьим лапкам. Зубов у него явно не хватало.