Книга Семь сувениров, страница 124 – Светлана Еремеева

— И где он сейчас?

— Он давно эмигрировал. Еще в конце 1980-х. Куда-то в Германию или Америку. Не помню.

Краснов сосредоточенно посмотрел на Василису.

— А ту запертую комнату открыли? – поинтересовался он.

— Нет. Что-то мешает изнутри. Откроют. Когда-нибудь откроют.

— Да… Странное что-то творится с этой комнатой, – усмехнулся Николай, делая глоток.

Василиса улыбнулась в ответ.

— А что же там было раньше? – спросил Николай. – Может, скажете? Ведь теперь все позади…

— Позади? Вы так думаете? – хитро прищурилась Василиса.

— Конечно… В каком-то смысле – да.

— Там была комната моей бабушки. Она жила в ней с того самого дня, как расстреляли деда. Сами понимаете, меня еще не было на свете. Потом, когда я родилась, она практически не выходила оттуда, погрузилась в свои воспоминания, дверь почти никогда не открывала и не позволяла заходить туда. При этом, если вы помните, дедушка обходился с ней весьма бесцеремонно и вообще был неоднозначной личностью. А она, оказывается, его любила. Да так сильно, что после его расстрела ее жизнь практически остановилась. Когда бабушка умерла, отец не раз запирал меня в этой комнате из-за какой-нибудь провинности. Я сидела там часами и боялась пошевелиться. Мне все мерещились какие-то тени… какие-то мертвецы… скелеты… чудовища… Чего только не приходит в голову в детстве.

Василиса ненадолго прервалась, затем продолжила:

— А деньги, которые выдало государство за квартиру, частично пошли на обучение Игоря. Он уехал в Германию вместе с Артемом.

— И что же Игорь? Доволен?

Василиса улыбнулась:

— Не знаю… То жалуется, то говорит, как все круто. Замечает, что в Европе люди тоже переезжают из страны в страну в поисках лучшей доли. Тоже протестуют. Тоже вечно чем-то недовольны. И ценности все те же, что и у нас, – материальные… Банки, кредиты, торговые центры, скидки, распродажи. Все как здесь… Он изучает математическую лингвистику, искусственный интеллект. Но и философию не оставляет. Ездил в Париж слушать лекции того философа. Он преподает в Сорбонне. Игорь говорит, что не совсем с ним согласен. По поводу того, что Бог еще не родился. По его мнению, Бог либо рождается множество раз, обновляется, либо существует изначально и бесконечно. Если, мол, человек считает, что Бог умер, то он как бы отрицает самого себя, ибо Бог создал мир, в котором живет человек, значит, и самого человека в этом мире. А человек, созданный Богом, создает Бога своими же мыслями. Это взаимодополняемый процесс. Остановить его невозможно. Этот вечный процесс (Всего и Всех) и есть Создатель, вечный, бессмертный Бог. А если человек отрицает бесконечную жизнь Бога (неотъемлемой живой части созданного им же творения), то и мир, в котором живет человек, либо ущербный, утративший жизненную силу (пустышка, симулякр), либо Творец, который его создал, умер вместе с тем миром, в котором живет человек, творящий Бога своими же мыслями. Значит, тогда и человек не существует. Но… Это лишь восприятие тех людей, которые так считают. Которые не создают, а убивают Бога своими мыслями (одновременно, кстати, подтверждая этим мыслительным актом его неизбежное существование). Другие же люди – это другие, как он говорит, вселенные. Они думают иначе. Их мир существует. И Бог жив – в них самих и в мире, который он создал… Их скорее интересует, зачем Бог создал мир и кто стоит за Богом?