Книга Семь сувениров, страница 43 – Светлана Еремеева

Краснов подумал, что, находясь в неадекватном состоянии, он мог сам их скинуть вчера или Василиса забежала в кабинет и задела их, когда искала его сегодня утром. Он положил книги на стол, сел и зажег лампу.

Опять перед ним лежали те самые тетради, в которых Волков рассказывал о беседах с Радкевичем в кабинете следователя Шахова. На этот раз Радкевич вспоминал об убийстве семнадцатилетней девушки, которую он встретил в парке на проспекте Ветеранов (это было уже в ту пору, когда маньяк женился и переехал в другой район).

Был поздний вечер. Конец января. Он шел по темной дорожке парка по направлению к дому. Неожиданно вдалеке мелькнула фигурка. Он сначала не обратил на нее никакого внимания. Шел себе и шел. Думал о каких-то мелочах. Но тут, как несколько лет назад, во дворе дома перед улицей Восстания, на него накатило. Он перестал слышать звуки. Как будто кто-то вдруг взял и отключил шум города. Все его внимание сосредоточилось на движении этой фигурки, а тело стало медленно сковываться точно такой же судорогой холода, как в далеком детстве. Только было это раз в десять сильнее и больнее. Он опять мысленно вернулся в тот двор, где он гулял один. Он опять увидел падающего из окна ребенка. Опять струйка крови текла к его башмакам. Снова возникло лицо матери. Она смотрела на него с отвращением, надевала на него ту самую уродливую куртку и отправляла с глаз долой – гулять во двор.

Холод терзал его, душил, он почти терял сознание. Радкевич ускорил шаг. Ноги не слушались, но он шел вперед. В кармане куртки он нащупал все тот же перочинный нож, который носил с собой на все случаи жизни, он уже поднес палец к рычагу.

Девушка обернулась. Она была совсем молодой и очень красивой. В отличие от женщины, которую он убил в прошлый раз, она не улыбнулась, а, наоборот, все сразу поняла. По-видимому, взгляд Радкевича выражал то, что и без всяких слов было понятно. Он шел, чтобы убить ее.

Девушка бросилась вперед. Он рванул за ней. Через пару метров она споткнулась и упала…

Радкевич не помнил, как бил ее, он помнил только, как очнулся и увидел под собой окровавленное, изуродованное тело. Не было больше красивой девушки. Перед ним лежало чудовище. Лужа крови растекалась по белому снегу. Он чувствовал, как согревается. Он с трудом поднялся на ноги, взял пуговицу, которая оторвалась от ее куртки, положил в карман и побрел прочь.

Затем Радкевич последовательно рассказал, как перед возращением домой зашел в гараж, сменил куртку и брюки, протер мокрой тряпкой башмаки и нож, спрятал пуговицу в жестяную коробку, в которой уже лежала перчатка первой жертвы. Он прятал эту коробку много лет в стенной нише, которую закрывал двумя кирпичами.

На вопрос Волкова, сколько лет прошло между двумя этими убийствами, Радкевич пожал плечами. Он не помнил. Шахов уточнил: первое убийство было совершено в 1975 году, второе – в 1980-м. То есть прошло пять лет. По сравнению с Чикатило, Сливко, Головкиным или Ряховским, жертвами которых стали десятки человек, Радкевич не был столь кровожаден. Но Волкова привлек именно этот душегуб, и все из-за мотивации его преступлений.

Когда Шахов случайно рассказал ему о том, что маньяк убивал, «чтобы согреться», Вениамин тут же попросился на допрос. Он понял, что дело было из тех, что интересовали его в первую очередь. Он давно хотел написать о чем-то подобном. Именно о таком случае. Он хотел выявить, вывести на свет истинного убийцу, того, кто обитал в этом Радкевиче, где-то глубоко-глубоко внутри него… Монстра, который заставлял его испытывать непреодолимое, целиком поглощающее ощущение холода.