Книга Странные картинки, страница 49 – Укэцу

Войдя в кабинет, он увидел девушку, занятую мытьем кистей. Маруока направилась к ней и окликнула:

— Камэ! Пришел наш выпускник, он теперь работает журналистом. Хочет задать тебе пару вопросов!

Она произнесла это так быстро, что Ивата не успел ее остановить.

— Ну, вы разговаривайте, а я пойду. – С этими словами Маруока вышла из кабинета.

Когда Ивата с Камэйдо остались наедине, в воздухе повисло напряжение. Камэйдо с недоверием смотрела на Ивату. Ничего удивительного: любой насторожится, если с ним вдруг захочет побеседовать какой-то журналист. Чтобы успокоить девушку, он улыбнулся как можно более дружелюбно и сказал:

— Госпожа Камэйдо, простите, что побеспокоил вас без всякого предупреждения. Меня зовут Сюнскэ Ивата, я выпускник этой школы.

— Выпускник?..

— Да. Сейчас я и правда работаю в редакции газеты, но хочу поговорить с вами не как журналист, а как частное лицо. Не могли бы вы уделить мне немного своего времени?

— Да, хорошо. Присаживайтесь.

Ивата и Камэйдо сели за большой деревянный стол друг напротив друга. Ивата вновь взглянул на девушку и заметил, что она довольно привлекательна: большие, черные, выразительные глаза, белая полупрозрачная кожа, черные волосы, собранные в пучок, – наверное, длинные, если их распустить. Раньше они не пересекались, потому что Ивата был на два класса младше, и только сейчас он с удивлением для себя обнаружил, что в их школе когда-то училась настолько красивая девушка.

— Я бы хотел задать вам несколько вопросов о господине Тоёкаве, который раньше преподавал в художественном клубе. Вы ведь были с ним знакомы?

— Да, он вел занятия каждую неделю, когда я училась в этой школе.

— Я слышал, ему пришлось переехать из-за основной работы. Может быть, вы в курсе, куда именно?

— Слышала, что в префектуру Фукуи… Но точный адрес не знаю. А что такое?

— Я бы хотел с ним поговорить…

— Случайно… не про учителя Миуру?

У Иваты екнуло в груди. Конечно, если приходит сотрудник газеты и начинает расспрашивать про Тоёкаву, несложно догадаться, что это как-то связано с делом Миуры. Но по интонации и по выражению лица Камэйдо Ивата понял: девушке что-то известно. Он решил, что, чем никудышно притворяться, лучше поговорить с ней начистоту.

— Да… Миура был моим любимым учителем.

— Что?!

— Именно поэтому я взялся за расследование его убийства. И в школу приехал, потому что надеялся лично поговорить с господином Тоёкавой: он ведь имеет к делу учителя Миуры самое непосредственное отношение.

— Вот как…

— Не могли бы вы рассказать мне все, что вам известно о господине Тоёкаве?

— Не уверена, что можно так говорить, но… – Камэйдо понизила голос, словно боялась, что кто-то может их подслушивать, – я думаю, учителя Миуру убил именно он.

* * *

Ивата остолбенел.

— Почему вы так считаете?..

— Мне кажется, Тоёкава… На дух не переносил учителя Миуру.

— На дух не переносил?..

— Да. Я поняла это после того, как он погиб… Тогда на своих субботних занятиях Тоёкава учил нас разрабатывать дизайнерские эскизы. И вот, когда господина Миуры не стало, он вдруг начал отпускать очень нелестные комментарии в его адрес. Говорил: «Лучше поскорее забудьте все, чему вас учил Миура», «Да был просто бездарем – только и мог, что вести уроки по методичке». В общем, глумился над покойным как только мог.