Книга Ресторан «У Винсента», страница 41 – Соль Чэин

Сана поняла, что слишком недооценила Ючжин. Не стоило встречаться с ней наедине.

Теперь тем более нельзя оставлять ее в живых. Не стоит и сомневаться. Надо признать, что ситуация сложилась очень удачно. Она постарается. Это только справедливо. Сана взвесила все в уме. Если Ючжин выйдет отсюда живой, невинную дочь Сана обвинят во всех грехах, а настоящие виновники разбегутся как тараканы. Это ли не настоящее преступление?

Сана решилась. Больше колебаться она не будет. Это не эгоистичный порыв в попытке защитить собственную дочь, она идет на такое ради общего блага. Сана медленно перевернула в ладони нож, который все еще сжимала за лезвие. Разумеется, она никогда не использовала его против человека, но зато ей множество раз приходилось разделывать мясо. Сколько алой плоти она изрубила на мелкие кусочки, пока лично готовила еду для дочери? Воскресить в памяти эти движения было очень легко.

Ючжин молчала. К облегчению Сана. Чем больше они разговаривали, тем сильнее Сана боялась, что ее задушит наглая самоуверенность бывшей подруги и искусно вывернутые ею наизнанку воспоминания о прошлом. На лице Ючжин играла снисходительная улыбка, и Сана провела по ее значительно более полной, чем в детстве, щеке отчетливую красную линию. Лезвие ножа было остро заточенным, так что это оказалось несложно. Вспомнив, что надрезы на мясе смотрятся красивее, когда пересекаются крест-накрест, она слегка повернула запястье и нанесла еще один порез.

Сана чувствовала, что в последнее время с дочерью творится неладное. Она поняла это еще в тот день, когда не пустила ее с друзьями в ресторан, где подавали самгёпсаль^[4] с насечками крест-накрест, а оставила дома есть дорогое мясо, припасенное заранее. Сана, чтобы задобрить дочь, аккуратно сделала на грудинке разрезы, совсем как в ресторане, смазала лучшими приправами и отправила в духовку. На столе красовались гарниры на любой вкус и свежие листья салата. Что же кричала дочь в тот вечер?

Сана точно не помнила. Она намеренно старалась стереть этот эпизод в памяти.

Однако полностью забыть слова, которые оставили в ее душе неизгладимую рану, у нее не получалось. Поэтому Сана опять взмахнула ножом. На этот раз надрез остался на тыльной стороне ладони Ючжин – не специально, просто та закрыла лицо руками. Еще полгода назад дочь обожала еду Сана. Каждый день целовала мать в щеку и говорила, что любит. Она может снова стать ее чуткой, милой девочкой. Если только Сана приложит чуть больше усилий.

Разве не к лучшему, если отродье, которое не приносит никакой пользы обществу, просто исчезнет? Если, согласно словам незнакомца, половина из них должна умереть сегодня, никто и не заметит, что на одном из трупов имеется несколько порезов. Она поступает правильно. Не желая видеть Ючжин, которая пыталась подступиться к ней, чтобы отобрать нож, Сана сильнее начала размахивать оружием, одной рукой прикрывая лицо. Изо рта Ючжин сыпались грязные ругательства, которые двадцать лет назад Сана приходилось выслушивать каждый день.

Когда Ючжин, которой она некогда так восхищалась, бросилась на нее, Сана опустила локоть к бедру и резко прижалась к ней, перенося весь вес своего тела вперед. Затем, прислонив скорчившуюся от боли женщину к стене, она подняла с пола сумку и раздраженно цокнула языком: на ее дорогущей белоснежной сумке виднелось множество грязных следов.