Книга Невеста была в черном. Черный занавес, страница 106 – Корнелл Вулрич

Конечно, он не мог провернуть это опять; у него не было столько средств, к тому же в следующий раз пришлось бы подделывать жалованье целиком. Он решил, что в понедельник поищет другую работу и, возможно, к концу следующей недели получит настоящий чек.

В понедельник он взялся за дело. Поиски продолжились во вторник, среду, четверг, пятницу. Он вел их иначе, чем обычно делают соискатели: не обращал внимания ни на предлагаемую зарплату, ни на соответствие предшествующему опыту работы. Он руководствовался географическим критерием – отбрасывал места, расположенные в опасной зоне, слишком близко к прежней работе, или такие, куда надо было добираться теми же маршрутами общественного транспорта. Он выделял и отслеживал только те адреса, что находились в противоположном конце города, далеко, даже если пришлось бы ездить в грязные промзоны и пригороды.

Он обнаружил, что движется по замкнутому кругу. Ему нужны были рекомендации, но он не хотел обращаться в предыдущую контору, чтобы никто не сумел отыскать его на новом месте.

Он мог их получить, но не осмеливался просить.

Несколько хороших вакансий утекли сквозь пальцы из-за отсутствия нужных бумаг. И вот наступил конец недели, когда он оказался лицом к лицу перед необходимостью рассказать Вирджинии обо всем, вызвав то самое беспокойство, от которого все это время так старательно ее оберегал.

В субботу – предполагаемый день выдачи жалованья – он вернулся домой, готовый во всем признаться, и по лицу Вирджинии понял, что она встревожена.

— Фрэнк, твой чек пришел сегодня? Может, он был в почтовом ящике, когда ты уходил? – спросила она, не позволив ему даже открыть рот.

— Нет…

— Значит, письмо потерялось на почте, с ним что-то случилось! – Она поспешно продолжила: – На наш старый адрес оно тоже не пришло. Я как раз там побывала, хотела проверить…

Каждый мускул в его теле напрягся.

— Ты пошла туда?

— Этим утром случайно наткнулась на конверт с чеком за прошлую неделю, на самом дне ящика письменного стола. Уже собиралась его выкинуть, как вдруг заметила, что на нем крупным шрифтом напечатан наш старый адрес! Ты не говорил, что ходил туда за ним. Ну, я решила проверить, не попал ли туда же по ошибке и второй конверт. И попросить, чтобы почту пересылали сюда… – Заметив, как изменилось его лицо, она умолкла.

— Ты дала той женщине, жене нового привратника, наш нынешний адрес?

— Ну да. Записала имя и адрес на бумажке, чтобы она не забыла.

«Если удача не отвернется, – подумал он. – Если удача не отвернется…»

Фрэнк не мог заснуть. Хотя он и задремал на короткое время, как только коснулся подушки, это был всего лишь полусон, полный тревожных видений. Весьма изнуряющих видений, хоть в них и не было ничего гротескного, никаких пугающих чудовищ. В них не было людей целиком. На самом деле не было ничего, кроме пары ног и участка тротуара, достаточно большого, чтобы вместить их.

Ноги двигались вперед, к нему, к глазам сновидца, а тротуар, по которому они шли, все время скользил под ними, как беговая дорожка, движущаяся в обратную сторону. Казалось, что сновидец пятился назад, уходя от ног, а те безжалостно наступали.

Они все приближались и приближались, сокращая разрыв, и носки туфель указывали прямо на него.

В этой простой, неискаженной логикой сна паре ног в черных туфлях (не бегущих, идущих ровным, неумолимым, настойчивым шагом) было больше первозданного ужаса, больше неразбавленной жути, чем во всех людоедах, монстрах, угрозах, закутанных в плащи фигурах из плазмы сновидений, вместе взятых. Причиной всему была их тихая неумолимость.