Книга Невеста была в черном. Черный занавес, страница 150 – Корнелл Вулрич

Заунывный вой двигателя переместился в гараж и резко оборвался, после чего с грохотом захлопнулись жестяные ворота.

Когда контральто зазвучало в следующий раз, оно было ближе. Наверное, женщина прошла через холл к задней части особняка. За тусклой щелью между дверью столовой и косяком мелькнула чья-то тень.

— Киношка была паршивая. Мы ограничились парой кружек в таверне. – Говорившая явно нетвердо стояла на ногах, так что, по-видимому, ограничения были не такими уж строгими, как она намекала. Он услышал, как она споткнулась на ступеньке, поднимаясь наверх. Потом пробормотала: – Соленые крендельки и пиво! Пиво и соленые крендельки! А общих денег бог знает сколько тысяч баксов! Да я была в лучшем положении, когда была свободной художницей в Шанхае!

Наверху хлопнула дверь спальни.

Что касается сегодняшнего вечера, все было в порядке. Восприятие Альмы слегка затуманилось. Но вспомнит ли она утром некоторую несуразицу в том, как Рут ее встретила? Не начнет ли задумываться о том, что произошло?

Кто-то вошел и запер входную дверь на защелку. Настроение у вновь прибывшего было такое же мрачное, как и у предшественницы.

— Родные пенаты, – услышал Таунсенд его ворчание. – Обязательно разбуди меня утром, чтобы я успел подоить коров.

Потом послышалась тихая возня. Он услышал резкий возглас Рут: «Да хватит уже!» Кто-то хихикнул и тяжелым шагом поплелся вверх по лестнице.

Таунсенд выпрямился, вышел из-за стола и встретил ее, когда она протискивалась на кухню. Судя по тому, как Рут вздрогнула, она думала, что он уже ушел.

— Дэнни! С ума сошел? Почему ты еще здесь? Ты хоть представляешь, что могло бы с тобой случиться, если бы кто-нибудь из них вернулся попить воды или еще чего-нибудь? Как правило, это первое, что они делают после того, как выпьют где-то вне дома. Повезло, что этого не случилось сегодня вечером!

— Я не мог найти выход, я запутался в темноте.

— Да что с тобой такое! Вон туда… – Она подтолкнула его к проему, который до сих пор был невидим за ширмой. – Пожалуйста, уходи, Дэнни. Тебе не кажется, что ты уже достаточно рисковал для одной ночи?

Когда он шагнул в темноту, она укоризненно прошептала ему вслед:

— Ума не приложу, как ты мог так запутаться и не суметь найти выход.

Он ответил на это только после того, как отошел на безопасное расстояние:

— Потому что оказался там впервые в жизни.

За поворотом тропинки росло дерево, которое они договорились считать границей безопасной зоны: дальше Фрэнк идти не мог. Это было их место встречи. Обычно он шел туда и ждал возле дерева, пока Рут появится на тропинке.

Она шла по пестрому туннелю из света и тени, сквозь листву на нее то и дело падали желтые диски солнечного сияния, а потом появлялась прохладная синяя тень. Обычно Фрэнку нравилось наблюдать за тем, как она медленно продвигается по длинной аллее. Перемену в освещении всегда первым испытывал старик, а Рут, катившая его впереди себя – мгновением позже; не бывало так, чтобы они оба одновременно оказывались на свету или в тени.

Она видела «Дэнни» издалека, поскольку он не пытался спрятаться, просто стоял на открытом месте, и всегда разыгрывала одно и то же маленькое представление. Сначала осторожный взгляд назад, чтобы убедиться, что никто не следит, не наблюдает издалека; затем приветствие, маятникообразный взмах руки, слегка поднятой над головой, два-три раза. Она могла так взмахнуть рукой, что в этом движении было столько нежности и обожания, как будто это был поцелуй, которым они каким-то образом обменялись через ярды открытого пространства. И, наконец, каждый раз, когда он делал шаг-два вперед, Рут предостерегающе качала головой и ругала его за это, когда приближалась.