Книга Невеста была в черном. Черный занавес, страница 156 – Корнелл Вулрич

Он держал их одной рукой, сжимая большим и указательным пальцми, как веер. Затем чиркнул новой спичкой, поднес огонек.

Спичка погасла. Фрэнк сунул два листочка в карман. Нужно было кое-что успеть перед встречей, назначенной на девять часов.

Взошел размытый диск луны, заливая особняк платиново-серым бледным светом.

Таунсенд вышел из-под деревьев и некоторое время стоял неподвижно, окидывая место взглядом. Не столько наблюдал, не появится ли кто-нибудь – он знал, что на это не стоит тратить время, – сколько обдумывал происходящее. Пойти туда означало все закончить. Он не мог ошибиться больше одного раза. Все решится прямо сейчас, и второго шанса не будет.

Так или иначе, приближался финал. Та самая ночь. То самое время. То самое место.

Его мысли немного напоминали мысли человека, который должен был вот-вот войти в камеру смертников. Он подумал о тряпичной куколке с обворожительным личиком, Вирджинии. Он подумал о Рут, возлюбленной Дэна Ниринга. Он подумал о странной истории, которую пережил, – о своей собственной истории. О первых безмятежных двадцати пяти годах. О потерянных трех годах, которые он до сих пор не в силах узреть как следует, даже глазами Рут. Которые ему ни за что не восстановить до конца. Унылая жизнь в бегах, возникшая из смешения того и другого. И эта ночь – что-то либо закончится, либо начнется. Это будет его четвертая жизнь. Четыре жизни за тридцать лет. Что бы ни случилось, он уже никогда не будет таким, как все остальные люди.

Она, эта новая жизнь, ждала его на темной лужайке. Со всех сторон мрак, ни единого огонька. И никаких признаков того, что кто-то где-то притаился.

Девять часов вечера.

Фрэнк пересек лужайку, стремясь не опоздать на встречу. Короткая трава шуршала у него под ногами, а следом струилась трепещущая черная тень, словно быстротечная вода, потому что он шел навстречу луне.

Он поднялся по двум низким каменным ступеням, миг спустя был у двери, казавшейся неприступной. Его перекошенная тень на фоне этой самой двери казалась человечком, вырезанным из лакмусовой бумаги. Портал в прошлое и в будущее.

Ручка оказалась холодной и неприятно скользкой, когда он коснулся ее пальцами. «Вот и все», – промелькнула мысль. Пряжка ремня, следуя за животом, втянувшимся от напряженного вдоха, вжалась в тело. Он шевельнул запястьем, дверь поддалась. Как и было сказано в записке, ее не заперли на щеколду в ожидании гостя.

Фрэнк закрыл ее за собой сам. Темнота внутри была густой и осязаемой, как будто он угодил в облако черного пуха. У него разве что не защекотало в ноздрях. Он потянулся влево, нащупал электрический выключатель, нажал на него. Ничего не произошло. Наверное, лампочка перегорела. Или ее выкрутили.

В темноте по коридору прокатилось эхо бесплодных щелчков, и тишина усиливала их до такой степени, что они стали похожи на катящиеся по полу шары. Он бы не удивился, услышав в другом конце грохот падающих кеглей.

Он осторожно двинулся вперед, водя перед собой полусогнутой рукой, чтобы защититься от столкновения. Еще более глубокая тьма, сгустившаяся в той, что и так его окружала, возникла где-то сбоку и заставила волосы на затылке на миг встать дыбом, но это всего лишь его отражение промелькнуло в невидимом зеркале. Оно остановилось, безупречно вторя собственным движениям Фрэнка. Он вспомнил предыдущий ночной визит: да, как раз в той стороне и висела одна из этих штук.