Книга Невеста была в черном. Черный занавес, страница 158 – Корнелл Вулрич

— Вот они, вот они – быстрее! – Что-то похожее на кожаный ремешок обвилось вокруг них, сперва очень плотно. Затем концы ремешка закрутили спиралью, безжалостно и сокрушительно туго, так что запястья Фрэнка мучительным образом расплющились друг о друга, словно блины в стопке.

— Вот. А теперь подержи его так минутку. Поставь на него ногу, чтобы он не дергался, пока я не встану.

Сокрушительный вес, свалившийся с его спины, сменился более резким давлением женской туфли, расположившейся поперек затылка, словно крошечная лодочка с острым носом, идущая навстречу волнам.

Женский голос – и только теперь, когда она не шептала с присвистом и не кричала истерически, он смог узнать хрипловатое контральто Альмы Дидрих – произнес:

— Господи! Что он сделал с моими бедными руками! Покалывает, будто отморозила!

Мужчина, выпрямившийся во весь рост над Таунсендом и все еще тяжело дышавший, спросил:

— Бутылка где?

— Оставила на полу у верхней ступеньки. Боялась, что разобьется.

— Хорошо, отпусти его. Так будет намного проще.

Туфелька оторвалась от его шеи, ее место заняла толстая, сильная лапища, обхватившая загривок Фрэнка, не давая пошевелиться. Он попытался пустить в ход ноги, но державший его мужчина предугадал маневр и поднялся на две ступеньки.

— Не могу дышать, – выдохнул Таунсенд. – Дай хоть голову повернуть…

Билл Дидрих не ответил, просто продолжал давить с прежней силой.

Женщина проворно спустилась, и зажурчала жидкость, льющаяся в стакан.

Она спросила:

— Потом кто-нибудь сможет определить, что ты эту штуку использовал?

Мужчина не ответил.

— Шторы полностью опущены? Хорошо, можем все сделать прямо здесь, на лестнице, так будет меньше хлопот. Возьми это и посвети мне чуть-чуть, чтобы я мог видеть, что делаю.

Мужчина сел Таунсенду на плечи, зажав его голову, словно в тисках, между мускулистыми бедрами. Раздался щелчок, и направленный в лицо бледный луч карманного фонарика после долгой тьмы ослепил Фрэнка.

Жидкость снова забулькала, как будто бутылка перешла из рук в руки.

Мужчина сказал:

— Держи его голову над ступенькой. Он не причинит тебе вреда, я придавил ему руки коленями.

Голову Фрэнка резко потянули вверх, заставив согнуть шею под острым углом. Альма Дидрих держала его за волосы. В луче фонарика мелькнули белки его глаз.

Что-то маленькое, похожее на пробку, со стуком ударилось о деревянный пол.

На этот раз жидкость забулькала более живо, как будто перевернули сосуд.

По венам Таунсенда пробежала волна леденящего душу ужаса. Подобное чувство возникает лишь в тех случаях, когда не знаешь точно, что с тобой собираются сделать. Воображение рисует кошмарные картины.

Приторная вонь ударила в нос. Кто-то, действуя со спины, прижал влажную марлю к его лицу. Теперь Фрэнк дышал уже не воздухом, а тошнотворной сладостью. Он пытался вывернуться и вдохнуть носом, но марля в решительной руке вторила каждому движению. Он еще пару секунд мог хоть что-то увидеть поверх нее. Глаза, поблескивающие в свете фонаря, глядели на него с безжалостным интересом хирурга. Миг спустя они начали расплываться.

Даже когда все погрузилось во тьму, Фрэнк еще недолго мог слышать.

— Следи за его глазами и дай знать, когда с него хватит…

Затем и звуки стали отдаляться.

— Уже пора. Скоро отъедет.