Книга Тёмные очки, страница 72 – Джон Диксон Карр

Стивенсон забеспокоился:

— Вчера утром? Дайте вспомнить. – («Нужно ли тут вспоминать?» – подумал Эллиот.) – Да, приходила мисс Уиллс. Она была здесь часов около десяти и купила такую лампу. Но, с вашего позволения, сэр, я надеюсь, вы не будете ссылаться на меня, на все, что я вам здесь сообщаю. Я ничего не хочу говорить о «Бельгарде» и о тех, кто там живет.

— Часто мисс Уиллс покупала такие лампы?

— Нечасто, но иногда покупала.

— Для себя?

— Нет-нет-нет, для мистера Чесни. Они что-то там фотографировали в оранжереях. Им нужны были для рекламы фотографии разных сортов персиков, деревьев и всего такого прочего. Вот и вчера он попросил ее купить лампу.

Доктор Фелл, прищурившись, посмотрел на Эллиота:

— Вы мне приводили ее слова, инспектор, что вчера использовалась новая лампа, которую она сама купила в аптеке. – Он снова повернулся к Стивенсону. – Значит, сама мисс Уиллс не занимается фотографией?

— Нет-нет-нет, она никогда ничего здесь не покупала… для фотографических целей.

Эндрю Эллиот вздрогнул, ужаленный воспоминанием. Во второй раз, как при повороте колеса, он увидел Марджори Уиллс, которая смотрела на него в зеркало.

Они не слышали звонка над дверью, предупреждающего о приходе посетителя. Дверь так и стояла открытой настежь, слегка покачиваясь и поскрипывая от ветра. Они не слышали ни стука, ни шагов. Эллиот не слышал ничего, кроме ясного, хорошо поставленного голоса аптекаря, когда он поднял глаза и увидел, что из зеркала, расположенного не дальше чем в пяти футах, прямо на него смотрит лицо этой девушки.

Отражение, казалось, возникло ниоткуда, из каких-то глубоких недр. Губы были слегка приоткрыты, на голове – все та же мягкая серая шляпка. Одна рука в перчатке приподнята, словно она указывала на что-то. Глядя прямо в глаза, отраженные в темном зеркале, он отчетливо понял, что в них возникла мысль, возникло узнавание. Взгляд ее, выражение сразу изменилось, словно в зеркале отразилось совсем другое лицо.

Она его узнала.

Марджори Уиллс положила палец в рот, совсем как ребенок.

И именно в этот момент раздался удар, звон разбитого стекла, на пол посыпались осколки, а потом все стихло. С улицы бросили камень прямо в нее.

Эллиот перескочил через прилавок и бросился к двери. Это было инстинктивное движение, результат тренировки, полученной в полиции. Но была и другая причина: он не хотел встречаться глазами с Марджори.

Он распахнул дверь, шагая по битому стеклу. Этот камень, эта злоба людская привели его в такую ярость, что он чуть было не упал. Он встал на пороге, оглядывая улицу.

Там было пусто. Единственный человек, которого можно было видеть, находился слишком далеко, чтобы бросить камень. Это был мальчик-рассыльный, который ехал на велосипеде, старательно крутя педали и невинно поглядывая на небо. Хай-стрит лежала перед ними, безмятежная и добродетельная, равнодушная ко всему, кроме собственных дел.

«Спокойно, не волноваться».

Несмотря на то что кровь бросилась ему в голову, он почувствовал дуновение прохладного ветерка, и это помогло ему взять себя в руки. Нельзя себе позволить сделать ложный шаг. Нельзя кидаться очертя голову, он только поставит себя в глупое положение, и это даст им возможность не только смеяться над ним, но и швырять камни. Окликнуть этого мальчишку? Или взяться за бакалейщика из лавки напротив? Нет, лучше пока не надо. Если сомневаешься, лучше не спешить, подождать немного; пусть другие пытаются догадаться, что у тебя на уме, что ты задумал. Это настораживает больше, чем что-либо другое. Но в первый раз Эллиот почувствовал силу скрытой угрюмой неприязни, окружающей Марджори Уиллс. По крайней мере двадцать секунд он помедлил на пороге, оглядывая улицу.