Книга Тёмные очки, страница 95 – Джон Диксон Карр

— Что с вами?

— Ха! – сказал доктор Фелл, стуча себя в грудь, совсем как Тарзан. Затем он оставил напыщенный декламаторский тон, вздохнул раза два – при вздохе из груди его вырывался свист – и указал на окно. – Нам надо, – продолжал он, – выработать наконец план кампании. Надо решить, кому мы предъявим обвинение, когда мы это делаем и какие у нас для этого основания. Мисс Уиллс, мистер Хардинг и мистер Чесни в настоящую минуту совершают прогулку в автомобиле, следовательно, нам необходимо немного побеседовать. Но одно я скажу уже сейчас, Эллиот, мальчик мой: я ужасно рад, что вы сказали то, что вы сказали.

— Рады? Почему?

— Потому что вы совершенно правы, – просто ответил доктор Фелл. – Эта девушка имеет не большее отношение ко всем этим убийствам, чем я.

Наступило молчание.

Для того чтобы скрыть полное отсутствие мыслей, Эллиот раздвинул шторы на ближайшем окне и выглянул наружу. Внизу раскинулась аккуратная лужайка перед домом, аккуратная подъездная аллея и невысокая каменная стенка, отделяющая ее от дороги. Как раз в этот момент в ворота въезжал открытый автомобиль, за рулем которого сидел Хардинг. Рядом с Хардингом на переднем сиденье разместилась Марджори, а сзади вольно расселся доктор Чесни. Даже с этого расстояния Эллиот заметил, как нелепо он выглядел: на нем был черный костюм и в то же время в петлице красовался белый цветок.

Эллиот не стал смотреть, какое выражение лица было у Бостуика.

— Итак, план у вас был такой, – продолжал доктор Фелл. – Вы намеревались принять самый злобный вид и наброситься на нее с криком. Вы намеревались махать перед ее носом этим шприцем. Вы намеревались бомбить ее вопросами до тех пор, пока она не признается. Вы собирались идти наикратчайшим путем: разозлить ее, добиться, чтобы она сделала какую-нибудь глупость. Позвольте дать вам совет: не делайте этого. Не говорите ни слова. Не говоря уже о том, что она ни в чем не виновата…

Бостуик кинул на него мрачный взгляд.

— Значит, вы тоже с ним заодно, – сказал он.

— Да, значит, – подтвердил доктор Фелл. – Клянусь громом, я с ним заодно. Я нахожусь здесь для того, чтобы защитить сирых и убогих, для того, чтобы им не причинили никакого зла. А иначе грош мне цена в этом космосе. Можете засунуть это в свою трубку, и пусть горит. Если вы начнете на нее нажимать, орать и ругаться, кончится тем, что у вас на руках вместо дела об убийстве окажется дело о самоубийстве. Это было бы весьма прискорбно, поскольку девушка ни в чем не виновата, и я могу это доказать. Меня ввели в заблуждение, я ошибся, так ошибся, как никогда в жизни не ошибался! Но сейчас вы можете услышать истину. О, забудьте ваши проклятые лаборатории! Марджори Уиллс не имеет к ним ни малейшего отношения. Она не крала, не доставала, не брала в долг никакого яда из лаборатории Хардинга. Должен, к сожалению, сказать, что и Хардинг в этом неповинен. Это вам ясно?

В гневе или возбуждении он все время указывал на окно. Вот почему они все подошли к окну и увидели, что происходит внизу.

Машина с включенным мотором стояла на аллее примерно в двадцати футах от парадной двери. Хардинг смотрел на Марджори – она покраснела и казалась неуверенной – и что-то ей говорил. Он не глядел в зеркальце заднего вида, укрепленное на ветровом стекле, и не видел, что делается у него за спиной, – собственно, и не было для этого никаких оснований. Доктор Чесни сидел на заднем сиденье; он подался вперед, опершись руками о колени, и улыбался. Из окна можно было отчетливо видеть каждую деталь: лужайку, все еще мокрую от дождя, желтые листья каштанов, окаймляющих аллею, улыбку на лице доктора Чесни, которая показывала, что он слегка выпил.