Книга Смерть в райском уголке, страница 10 – Эмили Салливан

Клео передала мне мою косметичку, напоследок наградив взглядом, не терпящим возражений.

— Хорошо. Добавлю чуть-чуть румян.

— Я и сурьму там видела, мам, — сказала она, выразительно выгнув бровь.

Мои щеки налились таким ярким румянцем, что никакая косметика не понадобилась бы.

— Это для бала-маскарада! — попыталась оправдаться я, но мои слова не убедили Клео.

— Хватит тянуть время, — сказала она и указала на косметичку.

Несколько минут спустя, когда я все же нанесла румянец и — каюсь — немного сурьмы вокруг глаз, мы встали перед зеркалом, чтобы по достоинству оценить наш совместный труд.

— Ох, мама, — выдохнула Клео, — ты выглядишь так очаровательно.

Я потрепала дочь по плечу:

— Спасибо, дорогая.

Мое отражение выглядело так, будто было списано с одного из рисунков «гибсоновских девушек»^[4], которыми сейчас кишели журналы. Но затем я взглянула ниже — на выцветший халат, ремнем затянутый на поясе, и ужаснулась:

— Мне нужно одеться.

Глаза Клео зажглись восторгом, и она бросилась к шкафу.

— Я как раз нашла подходящее платье. Поверить не могу, что ты прятала его так долго.

Ее голос звучал приглушенно, пока она рылась среди моей одежды. Я нахмурилась, глядя в зеркало, и нанесла еще немного румян на щеки.

— Я понятия не имею, о чем ты говори… Ох, боже. Клео, нет.

Я обернулась и увидела, что моя дочь держит перед собой воздушное лавандовое платье, про которое я совсем забыла. Для меня оставалось загадкой, почему оно вообще оказалось на Корфу вместе со мной.

«Потому что ты сентиментальная дурочка», —очень не вовремя напомнил мне внутренний голос.

Мы с Оливером редко ходили на официальные мероприятия вместе. Поженились довольно быстро и без особых церемоний, а затем сразу же отправились в Афины, где наш социальный календарь обычно полнился послеобеденными встречами с другими британскими семьями или неформальными ужинами в кругу друзей. Единственным исключением стал ужин в резиденции посла, который мы посетили незадолго до отбытия на Корфу. Тогда, во время обеда с очаровательной женой одного из состоятельных коллег Оливера, я посетовала, что не знаю, что надеть на этот званый ужин, и она вручила мне это платье в качестве своего рода прощального подарка. Она заказала его из Парижа сезоном ранее, но к тому времени, как оно прибыло в Афины, мода уже успела смениться — хотя не то чтобы я многое знала о таких вещах или сильно о них заботилась. Мне платье казалось просто красивым, и, наряжаясь в него, я тоже ощущала себя красивой. Та ночь была одной из лучших, что мы с Оливером провели вместе, и это даже заставило меня пожалеть о нашем решении покинуть Афины. Но мои попытки убедить Оливера остаться ничего не изменили. Он твердо вознамерился отправиться на Корфу во что бы то ни стало, поэтому так мы и поступили. Я осторожно подошла к Клео и пальцем коснулась тонкого шелка. На ощупь он казался даже мягче, чем я помнила. Но едва в голове начало оживать воспоминание о том, как Оливер с нежной улыбкой стоял, прислонившись к косяку двери моей старой гардеробной, я тут же отдернула руку.

— Я не могу надеть это платье, Клео. Оно… оно слишком торжественное.

Клео фыркнула:

— Нет, не слишком. Миссис Тейлор наряжается в куда более роскошные вещи к ужину.

Заявление Клео одновременно оскорбило меня и заставило скептически наклонить голову, но она лишь наградила меня выразительным взглядом. Учитывая то, как часто моя дочь оставалась на ужин в доме Тейлоров, мне пришлось признать ее правоту в этом вопросе.