Книга Смерть в райском уголке, страница 72 – Эмили Салливан

Остаток утра пролетел незаметно. Я добралась до кульминации истории и была вынуждена признаться, что мистеру Дориану удалось удивить меня неожиданными поворотами, которые он записал в черновик. На столе все еще лежал последний нетронутый блокнот, но с ним придется подождать до завтра, ведь мне еще нужно добраться до города, чтобы поговорить с доктором Кэмпбеллом. Я прибралась на столе, собрала свои вещи, но замерла на выходе из дома. Казалось странным уходить, даже не поздоровавшись с мистером Дорианом, хотя наши рабочие отношения так и начинались.

Я очень привык к нашему рабочему расписанию.

Как оказалось, к рабочему расписанию привык не только мистер Дориан. Я тряхнула головой. Какие глупые мысли! Он не избегает меня. Он не спал всю ночь и сейчас заслуженно отдыхает. Завтра он встретит меня хотя бы для того, чтобы узнать, что мне удалось выяснить у доктора. И все же эта мысль не успокаивала. Я выдохнула и осторожно прикрыла за собой дверь. Пришло время продолжить расследование.

Накрыв обеденный стол для детей и подсобив Томми с написанием сочинения о поражении Наполеона под Ватерлоо — на мой взгляд, чересчур серьезное задание для восьмилетнего ребенка, — я на телеге отправилась в Корфу-таун. Как и большинство лавочников на острове, да и по всей Греции, доктор Кэмпбелл закрывал свой кабинет с двух до пяти часов пополудни, чтобы избежать самой жаркой части дня. Я добралась до нужного места примерно к часу дня и вошла в крохотную приемную.

— Здравствуйте!

В приемной было пусто, ведь у доктора не было секретаря. Даже ассистента у него не имелось, хотя я не была уверена, предпочитает ли доктор Кэмпбелл работать в одиночку, или же никто из местных попросту не хочет иметь с ним дела.

Из кабинета раздалось недовольное ворчание:

— Погодите-ка, а?

Я поджала губы. Значит, доктор на месте.

— Да, разумеется, — крикнула я в ответ и присела на жесткую деревянную скамейку у стены.

Если верить слухам, в юности доктор Кэмпбелл был многообещающим врачом, но был вынужден переехать на остров после того, как на родине в Глазго ему запретили заниматься медициной. Пускай этот факт не внушал спокойствия, выяснить наверняка, за что он получил этот запрет, никто так и не смог. Некоторые утверждали, будто он случайно убил важного политика во время рутинной медицинской процедуры; другие говорили, что он сбежал после того, как соблазнил жену своего наставника. Учитывая, что за прошедшие годы он не убил ни одного жителя острова, я склонялась к последней версии, хотя было сложно представить, что доктор Кэмпбелл когда-то был молод или влюблен.

Несколько минут спустя доктор возник в дверном проеме, ведущем в смотровую, с чайным полотенцем в мокрых руках. Это был маленький округлый старичок с копной белых волос и полным отсутствием врачебного такта. Он всегда, вне зависимости от обстоятельств, говорил резко и по-деловому — эту манеру я великодушно списывала на давнишнюю боль от разбитого сердца, заставившую его покинуть родную Шотландию. Но, вне зависимости от причины такого дурного поведения, в общении с ним все равно было мало приятного.

К примеру, объявив о смерти моего любимого Оливера, он направился к выходу из дома, через плечо бросив, что вскоре прибудет телега, чтобы забрать тело, словно речь шла о мешке с зерном, а не о моем дорогом супруге. Я забыла об этом инциденте — или, быть может, заставила себя забыть, — но вспомнила, как только он предстал передо мной.