Книга Последнее дело майора Чистова, страница 80 – Евгений Водолазкин

Кто не хочет, может оставаться в городе на Неве. Забегая вперед, скажу, что все единогласно проголосовали за Сену. Базой нашей по-прежнему остается Праздник души . В интервью меня порой спрашивают, в чем я вижу преимущество подобных мест. Отвечаю: в отсутствии суеты. А может быть, еще и в дистанции, которая неожиданно образуется в отношении всего, что человека окружало. Это, знаете ли, хорошо выражено у Тютчева: Брала знакомые листы И чудно так на них глядела — Как души смотрят с высоты На ими брошенное тело… Вы не видели, как души смотрят с высоты? Я видел. И знаете, какие здесь офтальмологические особенности? Видишь всё, о чем ни подумаешь, – во всех деталях. Что важно: видишь таким, каким ты его созерцал когда-то. Возьмем, к примеру, деревянный дом у железнодорожной станции Удельная. В 1964 году он был впервые замечен моим дедом, тогда – подростком. «Уютное место, – подумал дед. – Здесь я мог бы разместиться со своей возлюбленной или даже с женой. Рамы, конечно, не выдерживают критики, падут от первого же порыва ветра. Но это всё вещи поправимые. Не страшно даже то, что дом стоит у железной дороги, отчего в нем дрожит и качается вся мебель. Это, по большому счету, даже приятно». И вот, представьте себе, в прошлом году деда везут на операцию, и, вдыхая усыпляющий газ, мой дед видит это самое строение. Не его жизни дом, а дом его мечты. Вернувшись домой после операции (его разрезали и тут же – как безнадежного – зашили), он рассказывает мне об этой картинке. – Дом с флигелем? – спрашиваю я его, чтобы оттянуть обсуждение операции. – Почему с флигелем? – удивляется дед. – Потому что таким его построили. – Никакого флигеля там нет. Я вхожу в интернет, нахожу дом и показываю деду. – Не может быть, – говорит дед после паузы. – Что ты об этом думаешь? – Думаю, что флигель пристроили позже. Он погружается в молчание. Поднимает голову: – Всё у тебя как-то слишком просто. Но будем жить так, будто этого не произошло. Жертвы аварии дружно кивают. Пауза. – В конце концов, это нам ничего не стоит, – вступает в разговор душа конвойного. – Если бы люди делали друг другу то, что им ничего не стоит, жилось бы уже гораздо легче, – констатирует душа Жанны. – Что же касается этого дома, то могу подтвердить, что когда-то он был без флигеля. Мимо него меня ребенком водили в детский сад. При этом флигель появился довольно давно; так мне, по крайней мере, кажется. Странно, что ваш дед не заметил этой перемены. Моя душа улыбается. Привычно садится на стул верхом, кладет руки на спинку, а на руки – подбородок (есть ли он у души?). Говорит: – Просто мой дед жил в другой части города, а на Удельной – не появлялся. – Правильно, – поддерживает душа Жанны. – Не возвращайтесь туда, где были счастливы. Тут становится смешно душе конвоира: – Так ведь он только мечтал! – И был счастлив, – металлически произносит душа Жанны. – Готова подтвердить это где угодно, вплоть до товарищеского суда. – Ну-ну, друзья мои! – душа майора трет ладони и складывает их в замок. – Это не повод для суда. Наоборот: меня радует, что в ходе дружественной, в общем, беседы мы обнаруживаем детали из разных периодов жизни наших подозреваемых. В частности, вас, Жанна.

Теперь мы знаем, как строилась ваша дорога в детский сад. А это, согласитесь, немало. Все соглашаются: конечно же, немало. Для тех, кто хочет узнать что-либо о человеке, начать с детского сада – совсем не лишнее, поскольку всё закладывается еще тогда. Душа Жанны медленно выходит на середину зала. Сказал бы, мягкой походкой пантеры, но не знаю, применимо ли такое сравнение к полной женщине. Сравню ее с полной пантерой, которых, правда, никогда не видел. Еще мне кажется, что сквозь душу Жанны просвечивает штора, мимо которой она как раз проходит. Может быть, так это воспринимается только мной, потому что я этого жду. Человек ведь обычно видит то, чего ожидает. Жанна (ее, разумеется, душа) смотрит на меня с полуулыбкой, и я понимаю, что мои мысли для нее – не загадка. Жанна останавливается и обводит общество внимательным взглядом. – Да, я ходила в детский сад. Что вам угодно услышать об этом периоде моего экзистенса? В зале раздается невнятный гул, но старшая здесь – душа майора. Она адресует душе Жанны замечание, которое мне давно хотелось использовать в ходе моего повествования, а именно: вопросы здесь задаю я. В любом отечественном детективе эти слова должны быть произнесены – хотя бы один раз: – Вопросы здесь задаю я… Первый из них такой: когда вы почувствовали интерес к эротике? Еще в детском саду? Можете отвечать: мы уже в Париже. Из материалов дела. Степан Летягин, 79 лет. (текст загружен Иван Иванычу) Все сидят, значит, в каком-то довольно условном помещении. Ну, допустим, в Доме культуры где-нибудь между Гатчиной и Лугой. Скажем, в деревне Дивенской. Там проходит заседание клуба фантастов. Уютно. На улице мороз, а здесь тепло. Можно даже сказать, что фантастически тепло и уютно. Воздух, правда, из-за мороза сух, так что прикосновение к металлу (например, к батарее) чревато электрическим разрядом. В помещении крепко накурено. Дым перестал растворяться в воздухе, которого (воздуха), считай, и нет уже. Так вот, дым принял вид перистых облаков и завис себе неподвижно – под лампой, как под солнцем. Ну, вроде как разметал их ветер и улетел. И теперь натуральным образом – безветрие. А когда начинаем проветривать, облака растягиваются, превращаются в длинную, через всю комнату, ленту, но – не рвутся. С достоинством выплывают за дверь. Свой рассказ читает Никодим Елевферьевич Неупокоев. Текст его невелик, но романтичен. Читает он, правда, небыстро, прижимая к глазам очки без дужек. Перед тем как перевернуть страницу, плюет на палец. Плюет, очевидно, смачно, поскольку уже через несколько минут места на первом ряду освобождаются. Речь в рассказе идет о полете деревенского робота Анатолия на Марс. Собственно, рассказ не столько о полете, сколько о том, что даже машине нелегко покидать малую родину. Толя – простой парень из местных и собран из подручных материалов. Ничего в нем, как говорится, сверхъестественного. Все его здесь знают – здесь он в футбол играл, с девушками встречался – с теми, ясное дело, кто подходил ему по разъему. И вот, в напряженной межпланетной обстановке бросает Анатолий и футбол, и девушек и летит на Марс. Что-то такое поручили ему марсианам передать – из рук в руки.