Книга Восьмой свидетель, страница 38 – Стив Кавана

— Тогда все ясно. Как раз Бьюкенен за тобой и охотится. Пока не будешь знать наверняка, не высовывайся. Можем приставить кого-нибудь к входной двери твоего офиса и твоей квартиры, если хочешь.

— Лучше приставь кого-нибудь к моей бывшей жене и дочери. Только не слишком близко. На расстояние выстрела. Не думаю, что они нацелятся на мою семью, но никогда не знаешь… Тем более непохоже, чтобы я прятался. И мне не нужны твои парни у моей двери. У меня уже есть Блок.

— Ну, как знаешь. Что теперь собираешься делать?

— Я не могу сейчас про это думать. Голова другими делами занята, более неотложными. Сегодня днем окружной прокурор проводит пресс-конференцию, на которой собирается разрушить жизнь моего клиента, а я не могу этого допустить. Ты знаком с Кастро?

— Никогда с ним не встречался. Ему предложили представиться – обычное дело для нового прокурора. Он отказался. У меня нет никаких рычагов воздействия на этого парня. Хотя это не значит, что он стопроцентно чист. В этом городе такого просто не бывает. Думаю, что он уже вступил в партнерские отношения с кем-то еще. И у него скоро выборы.

Правосудие – это кувалда. Кастро требовалась уверенность в том, что он вступит в этот избирательный цикл с солидным обвинительным приговором в кармане. Дело Джексона обещало стать громким, и Кастро проехался бы верхом на этой победе до самой избирательной урны. На выборах у него имелся серьезный соперник в лице Моргана Монтгомери – бывшего председателя НАСПЦН^[14], талантливого юриста по гражданским правам и филантропа.

— Я должен что-то сделать, чтобы снять ненужный накал с этого дела. Кастро явно попытается превратить это разбирательство во вторую серию процесса О Джей Симпсона^[15].

— И что же ты можешь сделать?

— Что-нибудь придумаю.

— Вот этого я и опасаюсь. Когда ты используешь этот свой большой мозг, не забывай, что у него есть своя цена. И что кто-нибудь в какой-то момент попытается ее получить.

Прежде чем встретиться со всеми остальными из своей команды, я попросил Тони заскочить ко мне домой, чтобы прихватить кое-какие личные вещички. Я не хотел, чтобы меня застали на улице с пустыми руками – к примеру, если какой-нибудь киллер из Вайоминга попытается сунуть мне под нос ствол двадцать второго калибра. Бронзовый кастет, который я держал в офисе на всякий пожарный, был чертовски тяжелым, но вот пара керамических, припрятанных у меня дома в письменном столе, были достаточно легкими, чтобы держать их в карманах без риска продрать подкладку костюма. На всякий случай я засунул в носок и складной нож-выкидуху. Этот нож с перламутровой рукояткой подарил мне Джимми, когда я выиграл свой первый любительский бой. Джимми боксировал лучше меня, но я был быстрее. Мы тренировались вместе, росли вместе. Я всегда был рад, что судьба свела меня с ним.

Тони высадил меня у подножия небоскреба на Уолл-стрит. Офисы Эла Пэриша разительно отличались от вместилища юридической фирмы «Флинн и Брукс». Располагались они на пяти этажах. С видом на реку. Кругом сияющий хром, надраенная медь и красное дерево. И юристы разного ранга в дорогущих костюмах, сшитых на заказ. Причем можно не опасаться, что кто-нибудь из клиентов услышит крики, доносящиеся с нижнего этажа, где кому-то поперек задницы татуировочной машинкой набивают надпись «Маменькин сынок».