Книга Интрижка, страница 104 – Флора Коллинз

— Можно твой ноутбук?

Пейдж медленно кивает, поднимается; волоски у нее на ногах встают дыбом от холода. Отдает мне ноутбук, и я сразу берусь за дело: захожу в «Инстаграм», открываю свой профиль, открываю профиль Одилии. Наблюдаю за лицом Пейдж. Она и бровью не ведет. Скорее всего, сама немало времени провела на страничке Одилии в своих непонятных попытках воссоздать ее жизнь.

Тогда я показываю. Переключаюсь между вкладками, все объясняю без слов. Когда фотографии кончаются – всего их десять, – я внимательно смотрю на Пейдж, пытаюсь прочесть выражение на ее лице.

— Твоя сестра меня знала. Следовательно, и Том знал. Не совсем понимаю, что к чему. Конечно, это ничего не меняет. И все равно странно. – Судорожно подыскиваю слова, потому что Пейдж хранит молчание. – Уверена, Одилия ничего плохого не имела в виду. Мы обе знаем, кто настоящий виновник, кто злодей. Но она ведь твоя сестра. Можешь подсказать, что это значит?

В комнате становится прохладно, даже холодно, а жужжание кондиционера вдруг кажется слишком громким. Пейдж устало выдыхает, точно целый месяц терпела. Встречается со мной взглядом, скрещивает ноги на кровати.

— Вера, я знала. Знала. Поэтому и захотела с тобой встретиться.

Мы сидим за большим обеденным столом из стекла и оникса, и Пейдж мне все рассказывает.

Правда, сначала делает себе «кровавую Мэри». Начинает запросто:

— Вера, я тебе врала о причинах. Но давай начнем сначала. Одилия меня в общем-то ненавидела.

Пейдж подтверждает намек Брендона Ньюберна: она и правда была в семье звездочкой, с самого рождения – родители о ней мечтали и завели ее осознанно. Ей с детства все удавалось, а вот Одилию задвинули в тень.

— Думаю, последней каплей стало мое поступление в академию имени Шермерхорн. Она уехала из города, когда меня приняли. – Пейдж опускает взгляд на коктейль, помешивает сельдереем. – Я там продержалась всего семестр. Курила травку, вот меня и выгнали, пришлось с позором вернуться в Вайнек. Потом папе дали работу в Мичигане, мы переехали. Полагаю, он тоже меня стыдился. Еще бы, вырастил маленькую звездочку, а она так накосячила! Иначе бы он из родного города не уехал.

Пейдж хрустит сельдереем, зеленые волокна застревают между зубов, а я гадаю: при чем тут я, при чем тут подражание Одилии?

— В Мичигане было неплохо. Я поступила в местный университет. Когда окончила, стала работать с недвижимостью, как папа, только в округе Блумфилд-Хиллс. С недвижимостью высокого класса. Получалось хорошо. Я с детства поглядывала на людей, у которых было по два дома. Или по три. Мечтала о такой жизни, но догадывалась: нужно мыслить масштабнее. Вот и придумала бизнес-план. Что если бы мультимиллионеры со своими домами для зимнего отдыха, домами у озера, домами на пляже, домами-инвестициями вошли в элитный клуб, который позволял бы им меняться домами, когда в них никто не живет, а так обычно и бывает? Типа как «Эйрбиэнби», только суперэксклюзивный.

Глаза Пейдж горят, уголки губ ползут вверх. Ей приятно все это мне рассказывать. Надеется, что я поддержу?

— Я из кожи вон лезла, чтобы устроить встречу с одним инвестором, который кое-чего добился с приложением для фитнеса. А он говорит: «Идея хорошая, но если хочешь продать элитный товар, нужно и выглядеть соответствующе, разбираться в образе жизни целевой группы, а я не уверен, что у тебя получится. Вот если бы ты уговорила какого-нибудь топового инвестора из Нью-Йорка или Сан-Франциско, я бы тоже вложился». – Пейдж рассеянно помешивает коктейль огрызком сельдерея. – Не самые приятные слова, но я не сдавалась. Я поняла, о чем он, и позвонила Одилии, она ведь знала нужных людей. Хотя мы близко не общались, я надеялась, что она ради меня подсуетится. Она сказала: «Хорошо, займись бизнес-планом, а я передам Тому и его знакомым». Так я и сделала. Несколько месяцев искала полезных людей, общалась со специалистами, вносила правки в план. Потом Одилия приехала в гости к родителям, и я подумала: «Вот она, прекрасная возможность показать свою работу».