Книга Интрижка, страница 36 – Флора Коллинз

Куин вновь берет меня за руку. Задерживаю дыхание. Мы шагаем по коридору с зеркальными стенами, проходим мимо лифта. И наконец – наконец! – от двора нас отделяет только дверь с окошком. На миг я вижу лишь преломленный свет, калейдоскоп цветов, свитеров, растений; меня ослепляют солнечные лучи.

А потом мы выходим на улицу, на свежий воздух, садимся в самом конце, на последний ряд поставленных вплотную стульев.

Ко мне никто не приглядывается. Пока.

Впереди стоит микрофон, рядом два огромных снимка Одилии. Кто-то раздает программу церемонии. Куин берет листок, я – нет. К счастью, никто не может ко мне подсесть – мой стул последний в ряду. Зато рядом с Куином садится солидная пожилая пара. Наверняка с ним заговорят: он умеет располагать к себе всех старше шестидесяти лет.

— Хорошо, что церемонию решили устроить сейчас, – щебечет пожилая дама. – Теперь можно все провести как положено. А то эти стервятники так и норовили заглянуть. Ах да, я Пола Эдвардс. Это мой муж Хэнк. Мы из сто пятьдесят девятой квартиры, живем по соседству. Помню, как они въехали. С виду – счастливая пара…

Куин отвечает кивком, переплетает пальцы с моими.

— Никогда ему не доверяла. У нас сады были рядом, и он вечно обманывал насчет какой-нибудь постройки. А вот девушка хорошая была. Да, хорошая. Бедняжка! Надо же, на нашей тихой улочке… Пока их дом не купили, но вот-вот схватят, это точно. Правда, там по юридической части не все гладко. Уверена, какие-то темные делишки замешаны. Ох и негодяй он был… – Она щелкает языком. – Кстати, а вы откуда их знаете?

Куину не приходится отвечать. К микрофону подходит высокая блондинка в бирюзовой тунике. Приветствует всех. Представляется Луизой Беннингтон. Благодарит некую Ширли за гостеприимство, за возможность провести церемонию здесь. Напоминает: мы сегодня чествуем жизнь, а не скорбим о смерти. Призывает сделать пожертвование в фонд борьбы с домашним насилием. Обещает апероль-спритц, любимый напиток Одилии, а еще легкие закуски после всех речей и выступлений.

Кружится голова. Меня обдает запахом лаванды, что растет в саду во дворе. А ведь я чувствовала этот аромат на ней – точнее, это ее аромат, а я его чувствовала. Когда сбрызнула запястья парфюмом с ее туалетного столика. Откуда взялась такая наивность? Повсюду лежали ее вещи, а я без вопросов верила откровенной лжи Тома.

Закрываю глаза, изо всех сил сжимаю руку Куина. Внутри поднимается паника, холодная и темная, вот-вот просочится наружу. Не открываю глаз; тревога не дает мне встать, уйти, сдвинуться хоть на дюйм. Уловить хоть слово. Слышу только зловещий гул, грозящий разрушить мое сознание.

А потом…

Куин помогает мне подняться и ведет к краю двора. Все встают. Церемония окончена, а я умудрилась стереть ее из памяти.

— Ты как? – шепчет Куин.

— Плохо. Хочу уйти.

Не следовало мне приходить. Тут всюду аромат цветов и люди, люди, которые знали ее, любили… А я кто? Незваная гостья, предвестница тревог и ужасной боли. Что я натворила? Чего ожидала от церемонии? Мой приход и для меня вреден, и для других. Я могла принести этим людям лишь страдание.

Возвращаюсь в дом, в прохладный мраморный вестибюль, подальше от толп, и вдруг кто-то касается моего плеча. Куин защищает меня, пытается увести прочь. А я все равно откликаюсь по старой, не изжившей еще привычке человека, который умеет себя вести на встречах и праздниках.