Книга Интрижка, страница 75 – Флора Коллинз

Пери держала Одилию за руку, пока в ее губы входила игла; игла делала их пухлее, меняла форму. Рот Одилии онемел, она не чувствовала уколов. А дома Пери сидела на диване с Одилией, прикладывала пакеты со льдом к опухшим губам, бегала на кухню за новым.

— Что случилось? – ахнула Китти, когда вошла в комнату.

— Она стала красивее, детка. – Пери зловеще улыбалась, пока Китти не вернулась к себе. Потом закатила глаза, и Одилия закатила их в ответ. – Нечего нос совать.

Когда Одилия решила вколоть немного ботокса в лоб, Пери сделала процедуру с ней – показывала, что ничего страшного тут нет. После они заснули в кровати Одилии, стараясь не морщить лбы, как и положено в первые сутки после инъекции.

Пери помогла Одилии определиться с прической – подсказала высветлить пряди. Поморщилась вместе с ней, когда парикмахер состриг дюймов пять волос и превратил длинные волосы в короткий боб.

— Зато скулы видны, – утешила Пери, проведя рукой по влажным прядям.

Одежду они поехали покупать аж за два города, в Спрингвуд, где был роскошный магазин с нарядами от Неймана Маркуса. Накупили там дорогой косметики, одежды от дизайнеров, о которых Одилия даже не слышала. Пери велела брать на размер меньше: так появится мотивация похудеть.

— Я никогда в них не влезу. Никогда, – жаловалась Одилия, натягивая застрявшие на бедрах джинсы за три сотни долларов. После, уже в «альфа-ромео», Пери дала ей так называемую тройную ставку: пачку сигарет, «Ред Булл» без сахара и оранжевую баночку стимулятора «Риталин».

— А как, по-твоему, я все это выношу? – спросила она, неопределенно взмахнув рукой. – Без искусственной подзарядки не обойтись. Потом еще спасибо скажешь. – Пери выехала с парковки, одной рукой держа руль, другой – зажигая сигарету.

Позже, когда они растянулись на кровати Одилии, а сама она давилась «Ред Буллом», ей все-таки стало любопытно:

— Почему твой парень разрешает нам тратить столько денег?

Пери открыла окно, высунула голову, затянулась еще одной сигаретой и выпустила дым в летнее небо.

— Это вклад в будущее. Не волнуйся.

Не успела Одилия спросить, что это значит, как Пери прыгнула в кровать с сигаретой в руке, подлила в «Ред Булл» водки с тумбочки, глотнула из банки и протянула Одилии:

— Держи. Выглядишь обалденно.

Одилия и чувствовала себя обалденно.

Сейчас

Беременная Джоани написала книгу – что-то об умении помочь себе – и приглашает меня на презентацию. Думает, мой флер скандальности привлечет больше посетителей?

Сначала я хотела отказаться, а потом Пейдж попросила помочь ей со сборами; такова, видимо, моя новая участь: отныне я стилист и закадычная подружка.

После похода в музей я много времени проводила с Пейдж. Мы гуляли в Проспект-парке, ходили выпить в ее районе, в Манхэттене тоже отдыхали. Мне прямо визжать хотелось, когда она отвечала уличным торговцам часами, и чуть все волосы себе не вырвала, когда она перепуганно смотрела на попрошайку в метро. Еще у Пейдж есть дурацкая привычка заглядывать в окна на первом этаже, шпионить за людьми.

А в остальном она ничего. Приставучая, но по-своему умная и вроде безвредная. Я гадаю, как она жила в Мичигане – сама она говорит, что работала с недвижимостью, а сейчас хочет попробовать себя в новом деле, когда здесь устроится. Без утайки рассказывает о подругах в родном городе, о ссоре из-за девичника: Пейдж полагалось его организовать, а она решила подольше остаться в Нью-Йорке. Теперь подруги с ней не разговаривают. Она показывает их фото, и я невольно морщусь: прически и тон кожи у них как у Пейдж, когда она только приехала – девчонки из студенческого клуба, пять лет спустя. Ручаюсь, на стене у всех безвкусные декоративные надписи.