Книга Интрижка, страница 78 – Флора Коллинз

Ко мне подсаживается худощавый лысеющий мужчина в толстых очках. Впрочем, на таких мероприятиях непримечательные мужчины обычно самые главные. Он наклоняет в мою сторону стакан воды.

— Вера Макдоналд… Жена говорила, что вы придете. Это она сейчас читает.

Значит, угадала. Финтех-гений, приятель Бейонсе – вот кто платит за мои напитки этим вечером. В свою очередь наклоняю в его сторону бокал.

— Колин Чиррок.

— Да, прямо как утка-чирок, – кивает он.

Я отодвигаюсь подальше, к углу барной стойки.

— А почему не слушаете жену?

Колин тянет руку к полке, набирает вишни; бармен, судя по всему, не против.

— Я раз десять слышал, как она репетирует. И книгу раз десять прочел. Уверяю, она не в обиде.

Я каменею, кладу перед собой руку и отворачиваюсь от Колина. Еще застанут с чужим мужем, этого только не хватало.

— Мы не все ужасные, честно. – Колин понимает, что я делаю и от чего защищаюсь; от этой мысли меня подташнивает, ноги дрожат. – Том был моим другом, хорошим работником и козлом. Как выяснилось, еще и психопатом. Не все такие, как он. Я не такой. Я хороший муж, никогда не изменял, забочусь о детях, по десять раз слушаю, как жена читает один и тот же отрывок. Верю женщинам.

— А мне-то зачем рассказываете? – Я медленно отступаю к толпе гостей.

— Вы очень молоды, красивы. Не хочу, чтобы отвергали всех мужчин из-за неудачного опыта. – Какая самоуверенность. Будто мне нужны твои утешения! – Том оказался темной лошадкой. Он и за вами-то ухаживал, чтобы насолить Одилии. Сам сказал: мол, очень устал от нее и хочет поморочить ей голову. Уж не знаю, что там в итоге случилось, как вы его околдовали, но сначала он хотел лишь отомстить жене.

Колин кладет в рот вишенку, шевелит языком, двигает губами, а я представляю, как он перемалывает ее прямо вместе с черенком.

Комната кружится перед глазами.

— Пойду, пожалуй, – выдаю я с нарочитой беспечностью и направляюсь к выходу. Колин только пожимает плечами.

От злости перед глазами встает красная пелена.

Десять лет назад

Июль прошел как в тумане. Вишневый вкус низкокалорийных энергетиков, никотиновые пятна на пальцах, дорожки кокаина в три ночи. Смех, отдающийся эхом от стен спальни, никакого света в комнате, только мерцание экрана, на котором они смотрели то старые реалити-шоу, то ситкомы шестидесятых, то мягкое порно. Все, что приходило Пери в голову. Их выгнали из гостиной, где стоял телевизор – они стряхивали пепел на ковер и не убирали за собой, оставляли следы от влажных стопок с водкой и крошеного риталина на деревянном столе, доставшемся Китти от бабушки.

Одилия каждый день приходила на работу с туманом в глазах и большим стаканам айс-кофе в руке. Никаких больше булочек с Еленой.

— Замечательно выглядишь, – проворковала гигиенист, когда Одилия заметно схуднула.

Не позволять себе ни единой минуты грусти оказалось приятно и легко. Только настроение начинало падать, как Одилия вдыхала крошеного риталина, грызла кубик из айс-кофе, выходила покурить. Выяснилось, что жить на стимуляторах куда веселее: Одилия словно взирала на все с небес, сквозь облачко восторга.

У нее никогда не было такой подруги, как Пери. Да вообще близкой подруги. Чем они вообще занимались? О чем вообще разговаривали? В редкие трезвые минуты Одилия даже ответить толком не могла. Сразу после работы она возвращалась домой, а там они с Пери курили одну за одной и смотрели что-нибудь на ноутбуке, сложив ноги друг на друга. Пери весь день спала и просыпалась, только когда приходила Одилия. Та несколько раз видела, как Пери спит в ее кровати, свернувшись калачиком, и красивое правильное лицо в эти минуты было ангельски прекрасно, так и хотелось сжать руками.