Книга Белая Бабочка, страница 19 – Уолтер Мосли

— Доброе утро, Изекиель, – сказала миссис Китон.

— Доброе утро, Стелла.

— Как дела у маленького Джезуса?

— У него все хорошо.

— Знаете, он бывает здесь каждую субботу. И хотя чаще старается чем-нибудь услужить, чем читает, по-моему, он делает успехи. Иногда я подхожу к нему и вижу, что он, читая, шепчет слова.

Доктора сказали мне, что голосовые связки у Джезуса в порядке. И он мог бы говорить, если бы захотел.

— Может, когда-нибудь он все же заговорит, – сказал я скорее себе, чем ей.

Она улыбнулась, показав безупречные мелкие жемчужные зубы и розовые десны. У маленькой и жилистой миссис Китон был такой же цвет волос, как у Габби Ли. Но первая достигла его с помощью краски, вторую же наделила им природа, продемонстрировав воочию результат борьбы между генами белых мужчин и черных женщин.

— У вас есть газеты за последние два месяца, Стелла?

— Конечно. «Таймс» и «Экземинер».

Она отвела меня в заднюю комнату с длинным дубовым столом, где пахло старыми газетами. На полках вдоль стен лежали нужные мне подшивки.

Газеты в основном повторяли то, о чем сообщил Нейлор. Статьи затерялись на задних страницах, и между преступлениями никто не устанавливал связи.

Местонахождение Уиллы Скотт и Джульетты Лерой в ночь их гибели было неизвестно. Упоминалось, что обе они были официантками, но Уилла числилась безработной.

Бониту Эдвардс в день смерти видели в баре с несколькими мужчинами и в подпитии. По показаниям свидетелей, девушка ушла из бара одна. Конечно, это ничего не значило – она могла назначить тайную встречу с каким-то женатым человеком, предпочитавшим держаться в тени. Но это мог быть и убийца.

Я добавил эту информацию к тому, что уже читал или слышал о Робин Гарнет.

Робин Гарнет казалась мне загадкой. Она жила с родителями на Хаузер-стрит в дальней западной части города. Ее отец был городским прокурором, а мать – домохозяйкой. Робин училась в колледже Лиги молодых христиан и в двадцать один год все еще была на втором курсе. Недавно она вернулась из поездки по Европе и, если верить газете, собиралась стать учительницей.

Робин выглядела очень мило (единственная жертва, чью фотографию опубликовали газеты): симпатичная мордашка, располагающая улыбка из тех, что называют «здоровыми», светлые, зачесанные назад в консервативной манере волосы. На блузке аккуратно застегнуты все пуговицы. Типичная фотография для семейного альбома, не дающая ни малейшего представления о том, что это за девушка.

Почему же она стала четвертой после серийных убийств трех негритянок? Предположим, белая женщина оказалась жертвой того же преступника, но почему он прикончил трех проституток, а потом вдруг – студентку колледжа?

Я вышел в главный зал библиотеки в недоумении.

— Вы нашли то, что нужно, Изекиель?

— Ну, – пробормотал я.

Стелла нахмурилась. Ей хотелось сказать мне, что следует говорить «да».

Бар Джона Маккензи с годами расширялся. Он добавил к нему кухню и восемь кабинок, обитых бархатом, и даже нанял повара, умеющего жарить бифштексы и готовить овощи. Здесь же была сцена для исполнения блюзов и джазовых композиций. Целых три официанта обслуживали бар и круглые столы возле сцены.

Бар «Таргет» принадлежал Джону, но во всех документах владельцем числился Оделл Джонс. Джон слишком часто вступал в конфликты с законом, чтобы получить лицензию на спиртное, поэтому и нуждался в подставном лице. Пятидесятивосьмилетний Оделл (он был на двадцать два года старше меня) с его мягкими повадками подходил идеально.