Книга Убийства в одном особняке, страница 32 – Стейси Хакни

— Сомневаюсь, – отрезала Эвелин.

— Это было невежливо, – мягко отозвался Джаспер.

— Джаспер Филдинг, я известна множеством вещей – моим безупречным стилем, щедрыми пожертвованиями на благотворительность, способностями хозяйки дома. Но я никогда не славилась – и не буду – вежливостью, – утомленно заявила Эвелин.

Джаспер привалился спиной к своей двери.

Эвелин задрала подбородок, не сводя глаз с Лайлы.

— Хоть вы и не ждете от меня советов, один я вам дам. Несмотря на то что утверждает Флоренс, многие люди ценят мое мнение. Вам следует направить энергию этой юной леди на что-нибудь полезное. Если она так увлеклась убийством Софии Кент, почему не поискать какие-нибудь зацепки в этой квартире? Наверняка есть причина, по которой нас всех сделали бенефициарами. И возможно, она связана с чем-то спрятанным в «Примроузе».

Лицо Беа покраснело от слез. Секунду она молчала, не в силах признать свое поражение. Именно так дочь реагировала, когда Лайла огорошила ее новостью о бегстве Райана. На мгновение она представила, как здорово было бы раскрыть убийство Софии – ради Беа. Но это нереально. Как она отыщет зацепки относительно убийства во всем этом хаосе? Она даже не знает, где искать, если забыть об…

— Я… вообще-то я нашла блокноты. Я заглянула только в один или два, но, похоже, Глория вела дневники о своих соседях, – призналась Лайла неосмотрительно.

Эвелин шагнула вперед.

— Вот именно. Глория как-то упомянула при мне, что записывает все необычное. Возможно, она видела что-то в ночь смерти Софии и записала это.

Беа подняла глаза – огромные, голубые и полные надежды.

— Я считаю, нам надо их просмотреть. Правда, я сомневаюсь, что мы что-нибудь найдем, но так, развлечения ради… – пробормотала Лайла, стараясь не задумываться, с каких пор развлечение подразумевает поиск зацепок в расследовании убийства.

Эвелин пересекла коридор и встала перед Лайлой, опираясь на ходунки, у входа в квартиру Глории.

— Давайте-ка посмотрим, с чем мы имеем дело.

Беа подошла за ней следом; Лайла обратила внимание на балетки «Шанель», бежевые с черным, у Эвелин на ногах. Джаспер поднял на них недоуменный взгляд, Лайла ответила ему умоляющим.

— Вы идете? – спросила Лайла, отчаянно надеясь, что он ответит согласием и ей не придется иметь дело с Эвелин один на один.

Джаспер сделал глубокий вдох и кивнул; довольным он не выглядел, но, похоже, решил сжалиться над Лайлой и не оставлять ее в одиночестве с упрямой десятилетней дочерью, одержимой убийствами, и норовистой восьмидесятилетней старухой, одержимой самой собой.

Эвелин встала посреди гостиной, обводя ее потрясенным взглядом.

— Это катастрофа!

Брови Джаспера взлетели чуть ли не до макушки лысой головы.

— Полиция обыскивала когда-нибудь настолько захламленные дома? – спросила Беа.

— Никогда, – ответил Джаспер. – Это крайне необычно.

Лайла переступила через несколько коробок, четыре приставных столика и кучу складных стульев, подойдя к гигантскому комоду, занимавшему левую часть стены. Взяла с него стопку блокнотов и вынесла на середину комнаты.

Эвелин взяла тот, что лежал сверху, открыла и пробежала глазами содержимое. С триумфальным видом подняла голову:

— Я была права насчет Глории. Память у меня – как стальной капкан. И пусть доктор только посмеет снова предложить мне свой дурацкий тест на память, который давал пару месяцев назад. Я еще тогда ему сказала, что в нашей семье деменцией никто не страдал!