Книга Убийства в одном особняке, страница 60 – Стейси Хакни

Несмотря на отсутствие прогресса, расследование затягивало. Лайла убеждала себя не привыкать к соседям по «Примроузу», но не могла игнорировать тот факт, что они оказывают положительное влияние на ее дочь. Беа постоянно пребывала в хорошем настроении и даже охотно делала домашнюю работу. Улыбалась всякий раз, когда к ним заглядывали Эвелин и Джаспер, и заваливала их своими теориями. «Вдруг София работала на разведку и погибла в неудавшейся операции? Может, у нее имелся тайный возлюбленный, убивший Софию из ревности? Что, если шантажист все-таки добрался до нее, разозленный тем, что София не платит?» Версии у Беа рождались одна за другой, в основном вдохновленные просмотрами «Она написала убийство». Эвелин говорила ей, что эти предположения слишком далекоидущие, зато Джаспер внимательно их выслушивал, прежде чем осторожно развенчать. Они собирались почти каждый вечер, чтобы обсудить свои новые открытия и последние соображения Беа за кулинарными шедеврами Джаспера, пусть шансов раскрыть убийство Софии у них не было, и, по мнению Лайлы, все об этом знали, кроме разве что Беа… и Эвелин.

В каком-то смысле проще было спорить о безумных теориях ее дочери, чем столкнуться с реальностью смерти Софии. Но Лайла все равно не могла забыть, что София была шестнадцатилетней девочкой, которая трагически погибла, оставив горевать целую семью. У нее сжималось сердце всякий раз, как она вспоминала убитое горем лицо Хелены во время их визита. Хелена была такой же матерью, как она, Лайла, и убийство Софии не являлось для нее теорией. Она жила с осознанием смерти своего ребенка, в то время как дочка Лайлы играла в соседней комнате.

Сегодня Джаспер убедил Эмили Кэнтербери встретиться с ним и с Лайлой, пока Беа была в школе. Эвелин настаивала, что разговор с Эмили – пустая трата времени, потому что она не жила в «Примроузе» во время убийства. Они решили все равно пойти на встречу. Эмили жила по соседству с Конрадом Кентом, на пятом этаже. Ее мать владела квартирой на момент смерти Софии, и это она первая позвонила по 911.

Эмили со вздохом открыла дверь и впустила их. Туго завитые волосы темным шлемом обрамляли худое лицо. Она выглядела хрупкой, но губы ее были крепко сжаты.

Лайла с улыбкой протянула ей руку.

— Я Лайла Шоу. Мы встречались на прошлой неделе.

Эмили с отвращением уставилась на протянутую ладонь.

— Я не жму руки чужим людям. Ничего личного.

Лайла покосилась на Джаспера, не отрывавшего глаз от пола.

— Я и не обижаюсь. Много кто по-прежнему боится COVID.

— Дело не в микробах, – заявила Эмили, прежде чем отвернуться. – Входите. Репортер уже тут. Давайте покончим с этим.

Лайла и Джаспер переглянулись, следуя за Эмили по пятам и думая, очевидно, одно и то же. Что за репортер?

Гостиная Эмили находилась в дальней части квартиры. Окна выходили на Гроув-авеню и были обрамлены каскадами розового шелка. Мебель – два дивана, два кресла и оттоманка – обита одинаковым розовым ситцем: те же узорчики с бутонами роз, зеленым плющом и желтыми лилиями. В центре кофейного столика росла орхидея в горшке и стопками лежали книги. А напротив сидел Нейт Доннелли.

Лайла застыла на месте.

Нейт встал и широко улыбнулся ей.

— Лайла Шоу! Очень рад снова повидаться.

Лайла отступила к одному из диванов.