Книга Сад твоей лжи, страница 11 – Лиз Ньюджент

— А не заткнулся бы ты! – рявкнул папа, и внутри я восторжествовала, потому что он заступился за Энни, а я не слышала такого уже очень давно. Хозяин выпроводил нас и сказал, что если не получит арендную плату на следующей неделе, то выставит вещи Энни на лестницу.

Когда мы вернулись домой с новостями, маме уже поплохело от волнения. Никто из друзей Энни не видел ее больше недели, а еще она не пришла ни на одну из двух подработок в центре города. Из-за одного этого еще не стоило бить тревогу, но моя робкая мама отважно отправилась в «Викинг» на ночь глядя. Завсегдатаи знали Энни, но сказали, что она не заходила уже с неделю.

— Думаете, она снова залетела и вернулась обратно в Сент-Джозеф? – сказал папа с нарастающей тревогой в голосе.

— Она бы никогда туда не вернулась, па, даже через тысячу лет. Я это точно знаю. – Мама со мной согласилась. – И даже если бы она забеременела, зачем ей было уходить без одежды и сумки?

— Я звоню в полицию, – сказал папа в пятницу, 21 ноября 1980 года.

3. Лоуренс

Я очень отчетливо услышал, как он это сказал.

— Выходные после 14 ноября? Дайте подумать… Погодите… Сейчас… Ах да. Я был здесь вместе с женой. А почему вы спрашиваете, гарда?^[6]

— Все выходные? И вы не выходили из дома?

— Ну да, я пришел с работы в пятницу около шести и больше никуда не ходил.

Это была ложь.

— И здесь были только вы и ваша жена? Больше никого?

— Мой сын гулял в пятницу вечером. Но, думаю, он вернулся до полуночи. А в чем дело?

— Дело в том, сэр, что… В последние месяцы рядом с домом пропавшей женщины видели машину, сэр… Похожую на вашу, сэр. Старый «Ягуар».

Тон у полицейского был нервный, заискивающий. Слишком много «сэров». Было ясно, что он вытянул короткую спичку, когда его послали допрашивать моего отца. Или судью Фитцсимонса, как он был известен в последнее время.

— А могу я узнать ваше имя? – спросил отец. Хоть я не мог его видеть, я уловил в его голосе нотки высокомерия и еще странную дрожь, которой раньше не было. Дверь кухни за моей спиной была лишь слегка приоткрыта, и приходилось напрягать слух, чтобы услышать, что происходит на пороге.

— Муни, сэр. Простите, что я вынужден об этом спрашивать, но…

— И какое конкретно у вас звание, Муни? – Он задержался на «у-у» в «Муни».

— Я детектив, сэр.

— Понятно. То есть не сержант и не инспектор?

Я знал этот тон. Отец мог быть груб и презрителен с незнакомцами и иногда будто с цепи срывался. Порой он меня пугал. Не уверен, что специально. Он просто таким был.

Моя мать, сидевшая на противоположном конце стола, насмешливо на меня взглянула.

— Это твоя пятая картошка, Лоуренс? Давай быстрее, пока отец не смотрит.

Я не считал.

Мать поднялась, пробормотав что-то про сквозняк. Закрыла дверь за моей спиной, включила радио и начала невпопад мычать под заигравшую песню. Я ничего не сказал, но теперь никак не мог услышать то, что обсуждали у входной двери.

Отец только что сознательно солгал полиции. Признаюсь, меня поразила его ложь. Его спрашивали о том, где он был почти две недели назад. Я очень хорошо помнил этот пятничный вечер, потому что у меня было собственное приключение. Я тоже солгал о том, где был. Я сказал родителям, что пойду в кино с друзьями из школы, хотя на самом деле терял девственность с Хелен Д’Арси, которая жила в Фоксфорд-парке всего в двадцати минутах ходьбы от нас.