Книга Сад твоей лжи, страница 12 – Лиз Ньюджент

Я не собирался терять девственность с Хелен на нашем первом настоящем свидании. Я не находил ее физически привлекательной. У нее были очень красивые шелковистые светлые волосы, но ее телосложение было одновременно и массивным, и слишком худощавым. Ее лицо, казавшееся неестественно широким, сидело на цыплячьей шее. Моя кожа по сравнению с ее была безупречна, но, наверное, потому что растянулась.

Я пошел к Хелен домой просто потому, что она меня пригласила. Я получал не так много приглашений.

Она нагнала меня по дороге домой из школы несколько недель назад. Шел дождь, как обычно. В школе был кошмар. Я начал учиться в школе для мальчиков «Сент-Мартин» только в прошлом январе. Все из-за Чертова Падди Кери. Я очень старался, чтобы родители не узнали, насколько сильно меня травят в новой школе. Там была отдельная группка из четырех-пяти парней – сила есть, ума не надо. После первого месяца они особо не нападали на меня физически, зато крали учебники, уродовали их мерзкими надписями, а иногда стягивали у меня ланч и заменяли его на такие гадости, что и говорить не хочется.

Хелен была из платной школы поближе к городу, но жила рядом с нашей. Я слышал истории о ней от других мальчиков в нашем классе. Я сразу почувствовал с ней родство, потому что хулиганы из моего класса, похоже, испытывали к ней такое же презрение, как и ко мне.

Я услышал ее раньше, чем увидел.

— Как тебя зовут? – спросила она.

Я обернулся. Юбка ее зеленой униформы из какой-то шерстистой ткани местами была протерта до блеска, а с одной стороны подола свисала нитка. Я заметил, что с внутренней стороны ее воротничок тоже истончился и истрепался.

— Лоуренс. Фитцсимонс.

— А, да, я слышала про тебя. Почему они называют тебя Бегемот? По мне, ты выглядишь нормальным.

Я сразу к ней потеплел.

— Я и есть нормальный. Я просто им не нравлюсь.

— Ну, кому не насрать, что им нравится? Ты живешь на Бреннанстаун-роуд? Я тебя видела.

Я жил в Авалоне, огромном особняке с ухоженным садом в конце улицы, но сомневался, стоит ли ей об этом говорить. Кажется, ее не волновало, отвечаю я на ее вопросы или нет. Мы по-приятельски зашагали дальше. Когда мы проходили мимо «Кафе у Триши», она предложила мне купить ей колы. Я засомневался.

— Ладно, тогда давай я тебе куплю, – сказала она, толкнув стеклянную дверь. Было бы грубо не пойти с ней. К сожалению, хулиганы тоже были тут – сидели рядом со стойкой.

— Хрю-хрю! – крикнул один из них в нашу сторону.

— Сраные придурки, – сказала Хелен, – не обращай внимания.

В Авалоне у нас очень редко звучало сквернословие, но сейчас, в течение всего пяти минут, я услышал «сраные» и «насрать». От девочки. Я тоже иногда сквернословил, но вслух – никогда.

Хелен хладнокровно направилась к стойке и вернулась с двумя колами.

Я пихнул ей два десятипенсовика.

— Ты не обязан. Ты не должен звать меня на свидание только потому, что я заплатила.

На свидание?

— Я хочу заплатить. Это честно.

— Ладно, – сказала она. Затем в разговоре возник перерыв, пока мы потягивали колу через тонкие трубочки. А потом она сказала: – Ты был бы очень симпатичный, если бы не был толстым.

Для меня не было новостью, что я толстый. Мама говорила, что это детский жирок и он скоро рассосется. Но мне было семнадцать. Отец говорил, что я слишком много ем. А весы говорили – сто килограмм. Я не всегда был таким большим, но в последнее время, со сменой школы, мои пищевые привычки совершенно вышли из-под контроля. Чем напряженнее и несчастнее я себя чувствовал, тем голоднее становился. Я люблю еду, а особенно ту, от которой толстеют. Но это был первый раз, когда кто-то помимо родителей сказал, что я толстый, без отвращения.