Книга Разоблачение Оливера Райана, страница 25 – Лиз Ньюджент

Через три недели, на следующий день после того как начался сбор урожая, мы крепко спали в наших палатках. Все совершенно вымотались, потому что в тот день команда в полном составе была призвана на полевые работы. Мои труды на кухне и обязанности Оливера временно отменили, так как время страды очень коротко. Тем вечером я рухнул на койку без сил, но проснулся через несколько часов в состоянии дезориентации. Снаружи доносились громкие голоса. Оливер с Лорой орали друг на друга, хотя, по правде говоря, кричала одна Лора. Все зашевелились, а некоторые вышли посмотреть, что происходит. Я уже был сыт по горло перепадами настроения Лоры. Она просто унижала и себя, и Оливера, и меня. Когда я вышел на улицу, он силой пытался разжать ее руки на своей шее. «Ты же любишь меня! Ты должен!» Она рыдала, отказываясь отпускать его.

— Лора! – резко окликнул ее я. Тогда она отпустила его и повернулась, чтобы пристально посмотреть на меня.

— Иди спать, Лора, – яростно прошептал я. – Ты выставляешь себя дурой.

Оливер повернулся, собираясь уйти, но я остановил его. «Оливер, нам нужно поговорить». Он выглядел потерянным, но последовал за мной обратно в палатку, и постепенно все снова успокоились. Шепотом я стал извиняться за поведение Лоры.

— Обычно она так себя не ведет, прямо не знаю, что на нее нашло… Может, новая обстановка, может, эта работа слишком тяжела для нее, – и я попросил его постараться быть с ней немного терпеливей. Мне было понятно, что он больше не хочет оставаться с ней, но попросил его просто уделять ей немного внимания, чтобы она не чувствовала себя брошенной. Он прятал от меня глаза и всё время теребил ремешок своих часов. Я чувствовал, что оказался в унизительном положении, тем более что совсем недавно и сам признавался в своих чувствах к нему. Через несколько минут в воздухе почувствовалось что-то странное. Я не понимал, в чем дело, но инстинкт снова вытолкнул меня из кровати, и я осторожно встал, не желая никого беспокоить. Оливер последовал за мной. Мы вышли на свежий воздух. Ночь была теплой, но отчетливо ощущался какой-то запах, и в замешательстве я сначала подумал, что, должно быть, кто-то всё еще не лег и курит траву. Оливер показал мне на дом. Луна сегодня светила тускло, так что едва можно было разглядеть нечеткие очертания замка на фоне ночного неба, но потом услышал потрескивание. Я побежал вверх по ступенькам и понял, что это запах дыма. Дым был везде, и, взбежав на лестницу, я ощутил на лице обжигающий жар и увидел, что первый этаж одного крыла здания охвачен пламенем. Оливер бросился будить остальных.

Если бы я был внимательнее, если бы двигался побыстрее, если бы не так устал в тот день, если б знал, если б подумал, если б… Господи, да я мог бы заполнить бесконечность этими «если». Я начал кричать, но мой голос бессильно уносился в ночь: акустика этого места была такой, что нужно находиться на террасе перед зданием, чтобы быть услышанным.

Одной из моих обычных обязанностей было созывать рабочих на обед звоном колокола с заброшенной часовни в дальнем конце двора, и сквозь дым я увидел, что та сторона еще не затронута пламенем. Поэтому, крича о помощи, я протиснулся сквозь тяжелую деревянную дверь и начал весом своего тела раскачивать веревку, пока старинный колокол на башне часовни не зазвонил отчаянно и неритмично. Рев огня теперь был оглушительным: треск, шипение, гул. Я боялся, что прямо над библиотекой могут оказаться спальни, уже охваченные яростным и гневным пламенем. Из дыма начали появляться люди. Сцены хаоса, смятения и ужаса были повсюду. Я быстро нашел Лору – она стояла с пепельно-бледным лицом, плача и прижимаясь к Оливеру. Я попросил нескольких парней принести с поля поливальные шланги, но на это ушла целая вечность, а когда ребята попытались их развернуть, стало ясно, что шланги закреплены и ближе десяти ярдов к огню их не подтащишь. Несколько рабочих слева от меня кричали и махали руками, пытаясь открыть древнюю каменную крышку заброшенного колодца возле ступенек, ведущих на террасу. Другие тащили давно валявшийся без употребления садовый шланг из похожих на пещеры подвалов внизу. Третьи толпились и просто в ужасе смотрели. Затем из пламени появилось существо, почти уже непохожее на человека, но сквозь шум огня и крики я услышал пронзительный женский голос, кричащий не хрустально и чисто, как актрисы по телевизору, а кошмарным, уродливым криком тоски. Я никогда раньше не слышал подобного звука, и одна мысль о том, что когда-нибудь смогу услышать его снова, наполняет меня ужасом. Это был голос мадам, ее горя и отчаяния. Ее тело и легкая одежда почернели, бо́льшая часть ее длинных волос сгорела. Я схватил ее и крепко держал, а она пыталась вырваться и побежать в зияющую пасть ада, не переставая хрипло кричать: «Папа! Жан-Люк!» До тех пор, пока кричать была уже не способна.