Книга Разоблачение Оливера Райана, страница 49 – Лиз Ньюджент

Я уверена, что влечение между мной и Оливером возникло мгновенно. Кон так этого и не понял, как, к сожалению, не понимает и большинства других вещей. Раньше мне приходило в голову, что если бы жизнь была устроена справедливо, то Кон оказался бы с Элис, а Оливер со мной, и мы все жили бы долго и счастливо.

Видит бог, много лет подряд я делала всё возможное, чтобы свести Кона и Элис вместе, но, увы, безуспешно. У моего муженька не хватает воображения, чтобы заметить появившуюся возможность. Думаю, он наскучил бы ей до чертиков, но она всегда была такой услужливой, что, уверена, не возражала бы. Это бы так упростило нам задачу. Оливеру и мне.

Элис, хоть и была художницей, вовсе не выглядела хоть сколько-нибудь артистичной. Была старомодна и не без лишнего веса. Носила уродскую одежду и обладала коллекцией самых отвратительных кардиганов, которые я когда-либо видела. Но она обожала Оливера. Это было заметно за милю. Вряд ли ее можно в этом винить.

Нас же с Коном не объединяло ничего, кроме воскресного обеда. Кон любит поесть. К его чести должна сказать, что он всегда хвалит мою стряпню. К концу моего первого года с Коном я поняла, что совершила ошибку. Мне следовало уйти от него, но к тому времени я была беременна Кейт, а Джерри родился еще через два года.

Кон – отличный отец, надо отдать ему должное. Он всегда терпелив с детьми, и я прямо не понимаю, как смогла бы вырастить их самостоятельно. Он скучный, и это прекрасно, если вам нравятся такие вещи. Некоторые женщины были бы счастливы выйти за него. Он дантист. Зарабатывает много денег. Его работа состоит в том, чтобы заглядывать в маленькие замкнутые пространства, наполненные гнилью и разложением. Он искренне этим увлечен. Этим – и еще садоводством. Когда несколько лет назад другие дантисты начали заниматься косметической стоматологией, инъекциями ботокса и подкожными наполнителями, смогла ли я убедить Кона заняться этим? Нет, черт меня подери, не смогла. Как я уже говорила, никакого воображения. Он смог бы сэкономить мне на операциях целое состояние.

У меня нет никаких причин злиться на него. Не хотелось бы показаться придирчивой. Просто он для меня вроде нелюбимого питомца. Он вам не нужен, но вы же не желаете причинить ему боль или вред. Думаю, он любит меня, и это крест, который я должна нести.

Оливер – совершенно другой, во всех отношениях. Он был недосягаем. Именно это делало наши отношения такими восхитительными. Я знала, что и он восхищался мной. И достаточно часто ловила его на том, что он подглядывает за мной из окна кабинета, чтобы понять это. Но знала, что соблазнить его будет легко. Иногда такие вещи просто очевидны.

Это случилось где-то в середине девяностых, когда я играла роль королевы в мюзикле по первой книге Оливера «Принц Соларанда». Оливер иногда появлялся на репетициях, чтобы посмотреть, как идут дела, или ознакомиться с предполагаемыми изменениями в тексте. Для написания либретто был нанят другой писатель, Грэм. Оливер был слишком занят. Грэм пришел в восторг от того, как легко Оливер отнесся к его сценарию. Обычно писатели очень нервничают по поводу изменений или правок, но Оливер был согласен со всем – даже когда в реплики персонажей или сюжетную линию вносились довольно существенные изменения, он охотно принимал это.