Книга Разоблачение Оливера Райана, страница 69 – Лиз Ньюджент

В пятницу утром мы начали обзванивать больницы. Интересно, как часто неопознанный пациент оказывается в больнице с амнезией? Боюсь, недостаточно… В пятницу днем пришли полицейские взять показания. Они хотели разместить Лорину фотографию в газетах. Самая красивая фотография была снята во Франции моим «Агфа инстаматиком». Мы были пьяны. Лора склонила голову на плечо Оливера. Он обнажен по пояс. Ее глаза закрыты, часть лица скрыта бокалом вина на переднем плане. Но на этом фото она улыбалась так, будто знала секрет, которого не знал никто другой. Мы сошлись на том, что это не подходит для публикации, и папа нашел фотографию с Рождества прошлого года, где Лора выглядела счастливой, но серьезной. Мои родители были в ужасе от грядущей огласки и всеобщего любопытства, которое готовилось вот-вот обрушиться на нас. Они люди не публичные, и для них нервный срыв моей сестры казался чем-то вроде грязного белья, которое надо прятать от чужих глаз.

Солнце продолжало всходить и садиться, дедушкины часы в коридоре тикали метрономом, отсчитывая секунды страдания, мимо проезжали машины, и было слышно, как смеются проходящие мимо ворот дети. Но в центре нашей жизни зияла дыра, огромный вопросительный знак без ответа. Фотографию должны были опубликовать в газетах и показать по телевидению в понедельник, но в воскресенье днем позвонили из полиции и попросили папу прийти в участок. Стало ясно: что-то произошло, но папа запретил маме сопровождать его. Когда он ушел, мы с мамой размышляли о том, какие нас ждут новости, боясь произнести то, о чем уже догадывались. Будто, произнеся вслух, сделаем это реальным.

Папа вернулся довольно быстро с маминым братом, дядей Дэном, и молодым полицейским. Не знаю, зачем ему в полиции выделили сопровождение. Может, таков порядок. А может, из любезности – убедиться, что папа нормально добрался домой.

Тело Лоры было выброшено утром на пляж Трагумна в Западном Корке. Выгуливающий собаку мужчина (почему это всегда собачники?) прошлой ночью увидел что-то со скалы и предупредил спасателей. По всей видимости, она вошла в море полностью одетой. Мы возразили, что это может быть и не она. Действительно, зачем ей туда идти? Но на самом деле знали зачем. Это пляж, на котором мы играли в детстве, навещая бабушку по материнской линии в Скибберине. Спасатели нашли неподалеку Лорину сумочку. Записки не было, но содержимого оказалось достаточно, чтобы установить личность владелицы. Вечером мы отправились в Корк, чтобы провести официальное опознание. Папа и дядя Дэн пытались убедить маму и меня, что нам не нужно ее видеть. Я согласился, да простит меня Бог, но мама захотела пойти, поэтому они с папой прошли сквозь вращающиеся двери, а мы с дядей Дэном остались ждать снаружи. Я слышал, как их шаги эхом отдаются по кафельному полу, потом звуков не осталось никаких, кроме гула холодильного оборудования, дыхания моего и дяди Дэна. И снова время оказалось бесполезным перед лицом трагедии, когда мы ждали (может, минуты, а может, часы) той новости, которую и так уже знали. В какой-то момент дядя Дэн предложил нам прочесть «Аве Мария». Я не понимал, чем это может помочь.

Я думаю, что мои родители умерли от горя, хотя это и заняло несколько лет. Мадам Вероник, когда мы связались с ней, не смогла пролить свет на причины самоубийства. Она утверждала, что Лора была отличным работником и что не заметила в ней ничего странного. Сказала, что стоит гордиться памятью о таком прекрасном человеке. Мы находили в этом утешение.