Книга Разоблачение Оливера Райана, страница 89 – Лиз Ньюджент

Я проверял свои часы примерно каждые шесть секунд, но время, казалось, замерло. Поднес их к уху: тик-тик-тик – да, они работали как надо. За несколько минут до запланированного подъема по тревоге я услышал, как снаружи кто-то тихо зовет меня по имени. Черт возьми, Лора! Я встал и вышел, и у нас продолжился тот же спор, что и вечером, но на этот раз она начала бросать мне упреки.

— Ты не можешь так вот бросить меня без объяснения причин! Не можешь просто бросить меня! Мы же любим друг друга!

Она начала кричать, впала в истерику, и я знал, что должен отвязаться от нее, подняться в дом и потушить огонь. Появились другие, чтобы посмотреть, из-за чего весь сыр-бор, и Лора уже хватала меня за плечи, причитая: «Почему? Почему? Что такого я сделала?»

Я пытался заставить ее заткнуться. «Ничего, ты ничего не сделала, я просто не могу… Я не…»

Я почувствовал, что вокруг нас движутся какие-то тени. Мы всех перебудили. Майкл вышел из мрака. Он был явно раздражен и, думаю, смущен тем, что Лора устроила такой спектакль. Он взял себя в руки и строго приказал нам обоим вернуться в постель. Что мне оставалось делать? Прошло уже, может, с полчаса, но никаких признаков или запаха дыма или огня не было заметно, и я подумал, что, возможно, огонь погас. Я неохотно последовал обратно в палатку, а одна из девушек увела рыдающую Лору. Взбешенный, я лег, и Майкл начал шепотом читать мне нотацию о «тонком душевном строении» Лоры. Может, мне притвориться, что вскакиваю в гневе, и пойти проверить, как там пожар? Сколько еще ждать? Или огонь просто потух сам по себе? Майкл всё продолжал нудить, но вдруг остановился. «Что это за запах?» – спросил он, вскочил с кровати и побежал к двери.

Получилось, что тревогу поднял Майкл. Он мог бы стать героем вместо меня. Но мы оба опоздали и никого уже не могли спасти.

О канистрах с керосином в пристройке у входа мне было неизвестно. Я никогда не был наверху и почему-то подумал, что в восточном крыле спален нет. Мне вовсе не хотелось причинить вред ни мальчику, ни его дедушке, но я несу полную ответственность за их смерть.

Никогда не забуду криков мадам Вероник. Они преследуют меня почти сорок лет.

В последующие дни я едва волочил ноги, проявлял, где надо, сочувствие и сострадание, но не чувствовал вообще ничего, только острую, как игла, ноющую рану в глубине души. Я старался не спать, потому что просыпаться каждый день с осознанием ужасной правды было невыносимо.

Милашка Лора пыталась меня утешить. Она знает, как сильно я сблизился с погибшими, но мне было тошно от этих банальностей. Я работал с остальными, пытаясь навести хоть какой порядок в оставшемся хаосе и разрушениях и стараясь избегать мадам Вероник, семью которой убил.

Я расчистил библиотеку, но от нее ничего не осталось, кроме нескольких карт и хранившегося в железной коробке пресс-папье из слоновой кости. Мадам пришла ко мне и, среди прочего, поинтересовалась книгами в кожаных переплетах. Месье, должно быть, рассказал ей о нашем проекте. Я сказал, что они, видимо, тоже уничтожены. Потом не выдержал и заплакал, а она обняла меня своими забинтованными руками, от чего стало еще хуже. Пожарная служба пришла к выводу, что причиной пожара, скорее всего, стал уголек из трубки месье, каким-то образом воспламенивший керосин в пристройке.