Книга Бесценный мальчик, страница 101 – Марина Серова

— А моя идея и есть — качественная оперативная слежка! Это метод, проверенный годами. Так тысячи преступников поймали, а ты просто упрямишься! — разозлился Скворцов.

— Я упрямлюсь? Да я тебя уже несколько дней катаю, как короля, к дому, на вокзал, за электричкой гоняюсь, по помойкам бегаю! А ты в теплой машине сидишь и бутерброды ешь. — От его нахальства я была в шоке.

— Спасибо за одолжение, в машину твою ни ногой. А бутербродами, между прочим, меня твоя тетя угостила!

Уже ни я, ни Максим не могли остановиться, последние полчаса мы потратили на препирательства и поругались так, что невыносимо было сидеть в одной комнате. Скворцов похромал в сторону веранды, поинтересоваться, скоро ли обед, а я вышла в какую-то боковую дверь и оказалась среди сосен, которые до этого были за окном кабинета. Единение с природой иногда помогает навести порядок в мыслях, так что я решила пройтись между деревьев в глубину лесочка. На верху кто-то застрекотал. Задрав голову, я увидела между веток белку. Пушистая зверушка спускалась по стволу все ниже и ниже, я сделала быстрое движение, и белка стрелой взлетела наверх. Любопытство поманило белку опять ко мне, но стоило шевельнуть рукой, как зверек кинулся в укрытие деревьев. Уж белку-то я могу поймать, сейчас я тебя выманю. — Злость от ссоры с Максимом требовала выхода, я подняла шишку и протянула на ладони. Белка осторожно, пристально блестя своими глазками-бусинками, спустилась по стволу, схватила шишку и взмыла обратно по веткам. И тут в голове щелкнула мысль — выманить! Женевьеву надо выманить! Белка получила от меня воздушный поцелуй за идею, но ответила на него возмущенным стрекотом, может, шишка оказалась невкусной. Вдоль дома я пролетела ко входу и через коридор оказалась на веранде как раз вовремя. Поляков требовательно наседал на следователя: «Ну так что, идеи, какие есть идеи? Как нам вернуть мальчика?» — но на его вопросы пунцовый Максим только испускал вздохи.

— Есть идеи. — Я метнула в Скворцова молнию мстительного взгляда. — Рассказывать не будем, примета плохая. Через три дня мальчик будет дома.

Юрий Васильевич пристально вгляделся мне в глаза и кивнул утвердительно:

— Действуйте.

Обед уже начали подавать, и радушный хозяин настоял, чтобы мы остались. «Альбина последнее время недомогает, приходится вот в одиночестве обедать, — вздохнул Поляков. — А в вашей компании мне будет повеселее. Так что прошу за стол». Напряжение бурной ночи меня отпустило, и вдруг стало понятно, что я ужасно голодна. Тем более обед был изысканный: на кремовой скатерти громоздился зажаренный кролик в окружении запеченных помидоров и картошки, на тарелках лежала паста с курицей в тонкой пыльце трюфелей, манили золотистыми боками хлебные палочки и в прозрачном кувшине с домашним лимонадом плавали яркие веточки мяты. Во время обеда Юрий Васильевич с жаром рассказывал Максиму о своем генетическом эксперименте и юных гениях. Скворцов слушал его с каким-то странным видом, временами пропадая в своих мыслях.

В машине, когда мы ехали в сторону Тарасова, со своим златовласым дружком я демонстративно не разговаривала, вот еще, я придумываю идеи, а он их отвергает, да при этом считает меня упрямицей. Но Максим долго этого наказания не выдержал: