Книга Бесценный мальчик, страница 98 – Марина Серова

— Пустите. Я не убегу. И все расскажу. — Виктор пришел в себя от шока, его голос стал ровным. Я разжала руку, мальчик потер горло, повернулся ко мне:

— Деньги не отдам, хоть убивайте. Я уже матери врача подыскал, обещали, что ходить сможет. Завтра за операцию платить.

— Хорошо. Мне не нужны деньги. Где мальчик?

Витька аккуратно сложил пачки в мешок, тщательно запрятал под матрас и только тогда заговорил:

— Это все она начала, Женевьева. Я ходил к ней на занятия на скрипку, она восхищалась, говорила, у меня впереди великое будущее. Я как на крыльях летел на эти уроки, даже когда авария с мамой случилась. Все равно ходил, только там можно было отключиться, передохнуть. Это как в пустыне найти воду, пить ее, такую вкусную и холодную. Мы же соседи с ней, жили на втором этаже, а она на первом. Потом, когда у нас квартиру отняли, она помогала. Еду нам приносила. Но все пришлось продать, скрипку тоже. Времени не было у меня больше ни на что, только на работу. Четыре рта дома, все есть хотят и ждут меня каждый вечер.

Мальчик замолчал, в свете редких звезд мне было видно его взгляд — взрослый пронзительный взгляд на детском лице. Воронов был невысокий, но с широкими плечами, и если бы не мягкие черты лица, по-детски еще округлые, то ему можно было дать лет двадцать. Он достал сигареты и закурил, вытащил из-под матраса тетрадный листок, сложенный вчетверо; в голосе его зазвенел лед:

— Женевьева мне денег дала, за мой голос. Дала бумажку вот эту, сказала, это роль для прослушивания. Что она договорилась о пробах на радио, озвучивать спектакли и все такое, обещала, что мне заплатят. Записала на диктофон, как я говорю. Знала, что я не откажусь, что мне деньги нужны. Я потом ее во дворе дождался, она только лапками своими махнула, что не получилось мне роль выбить.

А я ей не поверил насчет роли и спектакля. Я в таких местах бывал, где никто никому не верит. И я никому не верю, даже ей. Точно дело нечистое было, почитайте — на бумажке угрозы всякие написаны и про деньги речь шла. Я забрался к Женевьеве на балкон и подслушал, как она звонит и включает запись. Сразу понял, что она не просто так это все затеяла.

Ну я в квартиру залез, пока она на кухне была, и все номера списал оттуда. Потом сам позвонил и потребовал денег. А вы согласились, привезли просто так этот миллион. Даже не думал, что так все легко будет. Я деньги не отдам, серьезно говорю, убить меня придется, чтобы забрать их.

Но меня интересовали не деньги:

— А телефон у одноклассницы украл? У Кати Ларионовой?

— Взаймы взял, мне нужно было. Если бы у Женевьевы украл, она заподозрила бы.

— Ты знаешь, где Адам Бланк?

— Не знаю я, где ваш пацан. Вот матерью клянусь, не знаю.

— А за что сейчас с Женевьевы деньги требовал?

— За молчание. Хороший понт дороже денег. Я давно понял, что она воду мутит. Звонки эти поддельные с моим голосом и угрозами. Куда-то ездит с баулами огромными.

— Так это ты следил за нами на вокзале?

— Я. Давно за ней наблюдаю, она два раза в неделю с огромной сумкой набитой куда-то ездит на электричке, а обратно пустая. Дачи у нее нет, руки после травмы нельзя напрягать. Вот решил — напугаю, вдруг тоже денег на пустом месте отвалит. Как с вами.

— А вчера, почему вчера за деньгами не пришел? В гараже сто тысяч тебе приготовили.