Книга Карьера требует жертв, страница 35 – Марина Серова

Внезапно Кристина заплакала. Сквозь слезы она стала говорить, скорее самой себе, нежели нам с Олегом:

— Я стала той, что он хотел видеть. Я не хотела в эту чертову Ворошиловку, я знала, что не подхожу. Но он хотел сына, этот больной ублюдок. Как можно отдать ребенка куда-то против его воли? – Внезапно она обратилась ко мне: – Тебя-то наверняка отдали в Ворошиловку по собственному желанию.

Это было последней каплей. Я больше не могу изображать стерву.

Я откладываю пистолет в сторону и присаживаюсь рядом с Кристиной, после чего отвечаю спокойным, почти сострадательным тоном:

— Да нет, Крис, не хотела я ни в какую Ворошиловку. Вообще, судьбы у нас похожи: мой больной папаша тоже хотел сына. Отдал меня в это проклятое место, где из меня сделали «специалиста широкого профиля». А я хотела… Да уж и не вспомню, наверное, чего хотела, представляешь. Но точно не сидеть рядом с девочкой, чью жизнь я испортила, и угрожать ей пистолетом.

Кристина посмотрела на меня удивленными глазами, не менее удивленным был взгляд Олега, который все еще держал в руках телефон заложницы.

Как она отреагирует на мое признание? Скорее всего, она уже поняла, что образ стервы был прикрытием для выуживания из нее информации.

— Почему ты не защищала меня? – Девушка плакала все сильнее. – Ты и так была крутой и сильной. Зачем было меня донимать, а потом извиняться? Ты врала мне! Врала! – Тон голоса Кристины скакал, очевидно, у нее серьезные проблемы с психикой.

Я не могу вспомнить, чувствовала ли я себя когда-либо более разбитой, чем сейчас.

— Я была молодой идиоткой, которая хотела быть своей в крутой компании. Только сейчас понимаю, что компания та состояла из свиней и сволочей, которые смеялись над той, что не может дать им сдачи. Прости меня за то, что была одной из тех сволочей, – посмотрим, добьюсь ли я результата, сказав правду. На моих глазах тоже проступили слезы. – Ха, а ведь знаешь, я поймала себя на мысли, что сейчас ты бы каждой из них здорово наваляла, как наваляла мне.

Кристина на секунду замолчала. Потом улыбнулась и недолго посмеялась.

В гараже повисло молчание. Что делать дальше? О чем спрашивать? Готова ли она идти со мной на контакт или притворяется, что смягчилась после моего извинения? Слишком много вопросов. И слишком много загадок в деле о защите какого-то мажора.

— Развяжи меня, пожалуйста.

— Я-то развяжу, Крис, – сказала я, протерев глаза, – да вот только что потом? Мы заварим чайку и поговорим о жизни? А может, ты сразу потянешься за пистолетом и застрелишь нас обоих? Поэтому давай сначала расскажешь, на кого работаешь.

Девушка задумалась. Узнаю этот взгляд – она прикидывает варианты.

— Понимаешь, Женя, не могу я так просто сказать, на кого работаю. Эти люди… Они убьют меня.

— Так давай работать вместе. Совместными усилиями найдем их и накажем, но за Глебом следить не нужно.

— Во-первых, не надо принимать меня за ту идиотку, над которой ты смеялась в Ворошиловке, и считать, что я не заметила, как ты включила диктофон на своем телефоне.

— Хм. Возможно, ты даже круче, чем я предполагала, – я достала телефон с включенным диктофоном и положила на стол, – но запись я не отключу, сама понимаешь.

— Понимаю. Предлагаю скрепить наше примирение одним важным жестом – развяжи меня.