Книга Карьера требует жертв, страница 95 – Марина Серова

Переведя дух, я отвечаю Глебу:

— Значит, о Кристине никто не узнает.

— Женя, ты вообще меня слушала? – в изумлении спрашивает Глеб.

— Да, четко и ясно. И вот мой ответ: я не буду бежать, подтверждая их подозрения. Я еду в полицию.

— Значит, вы не отрицаете того факта, что вернулись в больницу, хотя я сказал вам ехать домой и четко видел, что вы уходили? – Капитан Синицын пытается выяснить, что произошло.

Он не слишком напирает, потому что ему самому интересно, кто убил Александра Василевского.

— Не отрицаю. Я вернулась в больницу, потому что у меня было неотложное дело.

— И какое неотложное дело вынудило вас следить за палатой Василевского, поймать момент, когда мои люди отлучатся…

— Отлучатся?! Товарищ капитан, они халатно покинули свой пост.

— Прошу меня не перебивать, Евгения Максимовна. Мои люди свое наказание получат. Что вынудило вас тайком проникнуть в палату, куда я приказал никого не впускать? Какое такое неотложное дело?

— Вы вряд ли поймете.

— А вы попытайтесь доходчиво объяснить.

— Понимаете ли, товарищ капитан, у людей моей профессии есть кодекс. Я выполнила свою работу – защитила Глеба Василевского от смерти. Мне нужно было донести это до Александра. Я должна была первая сказать ему, что все кончено, чтобы в своих показаниях вам он не наговорил лжи, – не лучшая из моих баек, но отлично искажает правду. У меня все же нет доказательств того, что это не я задушила Сан Саныча прямо в больничной койке.

— Кодекс, говорите? Этот кодекс велит вам убивать?

— Нет, не велит. Я убивала только из самообороны.

— Тогда как вы объясните, что камеры зафиксировали вас входящей в палату Александра Василевского и выходящей из нее, а спустя полчаса, когда врач пришла проверить его состояние, он уже лежал бездыханный с подушкой на лице?

— Кто входил в палату, кроме меня?

— Вопросы здесь задаю я! – Синицын повышает голос и выглядит по-настоящему грозно.

На вид ему под сорок лет, прическа с глубокими залысинами на лбу, волосы зачесаны назад. Серьезный тип, но он чувствует, что здесь что-то не так.

Капитан переводит дух и продолжает:

— Мои идиоты отлучились на обед. Вдвоем. Они будут с позором уволены из органов, об этом я позабочусь. Кроме вас, Евгения Максимовна, в палату входила доктор Елена Леонидовна Кортецкая – заведующая отделением реанимации. Я не понимаю вашего мотива.

— Его у меня нет. Я сказала вам правду, – я солгала и очень неумело прикрыла свою ложь, но Синицыну об этом знать не стоит, как не стоит знать о Кристине.

Вдруг в комнату допроса врывается Глеб в сопровождении какого-то важного типа в очках и с дипломатом. Наверняка адвокат.

Капитан Синицын приветствует его не слишком радушно:

— Кто позволил вам врываться сюда во время допроса?!

— А кто позволил вам допрашивать сотрудницу моей охраны без адвоката? – Глеб хотел выглядеть круто в этот момент, даже не подозревая, что вскоре будет казаться круглым идиотом.

Синицын с ухмылкой ответил на его вопрос:

— Она сама.

Глеб посмотрел на меня округлившимися глазами, полными злости, и сказал:

— Женя, я же просил.

— Глеб Александрович, мне нечего скрывать от правоохранительных органов. Я не убивала вашего отца, а зашла в палату, чтобы сказать ему, что все кончено. Что мы победили и его план провалился. Меня бы не пустили полицейские, поэтому я проследила, когда они отлучатся. Мне нужно было, чтобы первым человеком, которого увидит ваш отец после пробуждения, была я. Чтобы он понял, что проиграл по всем статьям. Я поступила опрометчиво и глупо, но я не убивала его, – Глеб, капитан Синицын и адвокат выслушали мой пламенный спич, после чего Василевский, который прекрасно понимал, что причиной моего возвращения в палату его отца был вовсе не разговор о нашей победе, обратился к капитану: